Их бомбят, а они бегут и улыбаются. Не так давно Валерий Пестов — знаменитый белорусский режиссер-постановщик — отметил свой 80-летний юбилей.
В Израиле — в шикарной квартире, которую не мог позволить себе в Минске.
С книгой, написанной и изданной уже на земле обетованной, куда, кстати, не собирался никогда переезжать. Но так причудливо складывается жизнь, что там же оказались и друзья Валерия Семеновича, с которыми он работал еще бог знает сколько лет назад в спортивной редакции на БТ.
А имя еще одного друга — с ним Пестов когда-то вместе учился еще в молодечненском музыкальном училище — известно каждому жителю бывшего СССР.
Про Юрия Антонова у Валерия Пестова спрашивают практически в каждом интервью. И мы не будем исключением. Один вопрос не дает покоя. Ведь если любой журналист мечтает о романе, то любой режиссер просто обязан снять художественный фильм. В нашем случае, понятно, музыкальный.
«Беларусьфильм» просто обязан был опередить Одесскую киностудию, и героини фильма «Берегите женщин» должны были работать не в тамошнем порту, а, скажем, на минском автозаводе. Или, что еще лучше, на «Горизонте», собирая лучшие в СССР телевизоры и радиоприемники.
Ну как же так, Валерий Семеныч?
— Признаюсь, у меня даже и мысли такой не было — снять кино про Юру Антонова.
Может, потому что и без этого всегда хватало интересной работы. Хотя и документальные фильмы, и фильмы-концерты были. Есть даже короткометражная лента. Ну а что касается Антонова, то он стал героем, думаю, десятков двух моих программ.
Я учился с Юрой в музыкальном училище, он был на год старше. Но кто тогда мог подумать, что рядом с нами ходит гений? Хотя косвенные признаки, надо признать, имелись.
Юра создал несколько ансамблей, в которых неизменно был лидером. Он всегда откуда-то знал, кому и что надо делать. Конкретно мне показывал, как стучать на барабанах и держать палочки в руках.
Не понимаю, откуда это в нем бралось. Тогда ведь не было ни интернета, ни телевизора с какими-то познавательными программами на этот счет. Разве что «Голубой огонек» по праздникам.
Впрочем, понятно, что это природное, это — талант. Ни его папа, ни мама не были музыкантами. Да и он сам, помнится, играл на аккордеоне отнюдь не как виртуоз.
— Что не помешало ему сочинить огромное количество шлягеров на все времена.
— Юра любил повторять, когда кто-то из композиторов говорил, что на него исходит вдохновение и в голову приходит какая-то мелодия, что у него этот процесс происходит гораздо более приземленным образом. Он садится за рояль и «по ноточке, по ноточке» подбирает мелодию.
ВИА «Магистраль»: Юрий Антонов — второй слева, Валерий Пестов — третий
Когда-то издавался такой популярный журнал «Советская эстрада и цирк». И один искусствовед назвал свою статью об Антонове, считаю, очень точно: «Юрий Антонов или любовь к простоте».
Его мелодии и тексты на самом деле очень простые, и именно поэтому они так быстро и надежно ложатся в голову.
— Когда вы поняли, что он действительно талантливый композитор?
— В армии. Тогда по радио передавали песню, которая всем очень нравилась, — «Нет тебя прекрасней».
Потом, когда уже работал в музыкальной редакции на белорусском телевидении, мне очень хотелось, чтобы у молодого композитора и исполнителя лучше узнали.
У меня была развлекательная программа «Вызываем на бис». Я пригласил Юру сначала с одной песней, затем с другой. Потом он привез в Минск группу «Аракс» — в то время уже мог сделать это за свои деньги. Единственное, что от меня требовалось, — это студия и хорошая съемка.
Игорь Михайлович Лученок как-то сказал мне: «Я тебе Антонова никогда не прощу. Ты всю жизнь занимался этой антоновщиной».
— Это многое говорит о белорусском классике. Что поделать, творческий мир не без изъянов.
— Да. Но что характерно — я никогда не слышал от Юры ни одного плохого слова в адрес коллег. Даже если они допускали себе нелицеприятные замечания в его адрес. Он всегда говорил: «Артист хороший».
Антонов предпочитал концентрироваться на своем творчестве. Другое дело, что он всегда был и остается живым человеком. Грубым — да, матерщинником — да, музыкантам мог и по зубам съездить — если кто-то приходил пьяным на концерт.
— Следует полагать, Юрий еще и активно занимался спортом.
— Очень сомневаюсь, но он всегда был крепким парнем. И требовательным. При записи песни он добивался чистоты звучания, при записи программы — идеального кадра. И поэтому я с ним часто ругался. Меня какой-то план устраивал, его — нет. И нелитературной лексики, поверьте, хватало.
— Хорошо хоть в рукопашную не шли. Читал, однажды вы схватились с Александром Кутиковым из «Машины времени».
— Они тогда были уже популярны и первым делом попросили, чтобы заплатили не две, а четыре ставки за программу. Мы выполнили это требование, объединившись с молодежной редакцией. Планировали записать их одновременно и для «Сустрэнемся пасля адзiнаццацi» и «Теледискотеки».
С «Машиной времени»
И вот они приходят на мою программу, но без инструментов и концертных костюмов. Это вызывает у меня закономерное удивление: а где? Кутиков протягивает диск — с записью ленинградского телевидения. Мол, вы все равно лучше не снимете.
Тут я с ним и схватился — у меня и в самом деле еще такого не было, чтобы я брал чужую съемку и показывал ее в своей программе. Ну и опять же, о чем с вами разговаривать битый час, что вы такого интересного можете рассказать нашему зрителю?
— Вы жесткий человек.
— А как они думали — в провинцию приехали? Ну, так Минск не провинция. Причем я не сомневался, что мы запишем программу лучше, чем ленинградцы.
И вот когда мы с Кутиковым уже практически заняли бойцовские позиции, в разговор вмешался Андрей Макаревич. Он велел своему директору Мелик-Пашаеву отправить машину во Дворец спорта за инструментами и костюмами.
Времени до концерта было немного, поэтому отсняли быстро. Макаревич перед отъездом попросил посмотреть кусочек. Назавтра пришел их директор — с шампанским и конфетами: «Большая просьба, перепишите нам эту программу». — «Так у нас бобин нет». — «А вы на ленинградскую…»
Тогда не было такого, что принес клип на студии — и крутите. За запись программы максимальная ставка у артиста была 12,50. Но, понятно, его прельщала не эта довольно скромная сумма, а возможность выступления на большую аудиторию. Престижно.
Ну и опять же, если запись получилась хорошей, то ее можно отдавать на любую телестудию страны. Так что мы еще работали и на весь СССР.
Тем более слухи распространяются быстро, и нам многие звонили: мол, у нас скоро гастроли в Минске, и мы с большим удовольствием запишемся у вас. Чего там, даже «Песняры» и «Верасы» стояли в очереди.
— Однако главная советская прима с белорусскими зрителями после 11 так и не встретилась.
— Моя промашка — это надо признать:) На программу «Вызываем на бис» приехали «Веселые ребята», и их руководитель Павел Слободкин пришел к нам в музыкальную редакцию. И с ним какая-то девушка, которую он даже не представил. Села где-то в сторонке, я, признаться, на нее и внимания не обратил.
Выбрали несколько песен. «А у нас еще и солистка есть». — «Ну, давайте послушаем и ее». И поставил «Посидим, поокаем».
Не лучший выбор, надо сказать, потому как ко всем этим окающим народным напевам я не испытывал особенной симпатии. Я все-таки музыкант, и меня больше устраивали профессиональные произведения. «Нет, спасибо, солистки не надо».
Потом уже, когда Алла Борисовна стала знаменитой, я позвонил в гостиницу ее директору, представился и сказал, что хочу пригласить Пугачеву к нам на телевидение. «Я поговорю с Аллой Борисовной». Минуты три его не было, видимо, шло совещание, после чего директор сообщил: «Алла сказала, что солистки не надо».
— Обиделась… Однако, сдается, можно было еще все разрулить. Какие, в конце концов, счеты между своими?
— Да ладно, нет и нет. Посмеялись сами над собой, да и все. У нас и так было много работы.
В музыкальную редакцию я пришел в 1970 году, а ушел в 1983-м. Потом работал главным режиссером в цирке, затем появился интересный проект под названием «Славянский базар». По сути, я его начинал. А в 1994 году вернулся на телевизор — уже в спортивную редакцию.
С Зинаидой Рунц
Я всегда дружил с Владимиром Шпитальниковым, да и редакции со «спортивниками» у нас всегда находились рядом — еще на Коммунистической. Вдобавок в 1980 году я был режиссером олимпийских футбольных трансляций с нашего «Динамо».
— В том году был построен коммунизм в пяти городах Советского Союза, где принимали Игры.
— Целый год нас учили в Москве — как показывать, как камеры расставлять, в какой момент менять планы… И не в аудитории, а практическим образом. И в течение того же года мы транслировали футбольные матчи нашего «Динамо» — тренировались.
Что касается коммунизма, то да, полностью он к нам еще не пришел, но какая-то его часть в Минске появилась. В магазинах вдруг обнаружились американские сигареты и баночное пиво — пусть не во всех, но в некоторых, самых главных.
В ресторане «Минск», где обслуживались аккредитованные журналисты, водка, например, стоила меньше, чем в магазине, — только потому, что за бутылку денег не брали.
В этом ресторане нас встречали как дорогих гостей, обслуживали по самому высокому разряду. Правда, как только закончился футбольный турнир, все официанты дружно отказались узнавать тебя в лицо:)
Плюс ко всему к нам был приставлен Валерий Палыч — полковник КГБ. Раньше он был оператором на «Молдова-фильм», так что в технической составляющей человек тоже разбирался отменно. Такой свой в доску парень, который, тем не менее, всегда точно знал, кто, где и с кем проводил свободное от работы время.
— Никаких инцидентов на Олимпиаде не произошло?
— Ну как же без них?:) Перед Играми перестраивали стадион «Динамо» и немного приподняли правительственную ложу. И во время церемонии открытия мне звонят из Москвы. Программа «Время»: «Покажите Машерова».
Я — к камере, а он сидит, и в объективе только нос и то, что выше. Москва командует: «Пусть встанет!» А рядом с Петром Мироновичем сидел Буравкин — глава Белтелерадиокомпании. У него в руках рация, и я с ними на связи. «Геннадий Николаевич, надо, чтобы Машеров встал». Вижу, Буравкин ему что-то говорит, и тот встает. «Пусть опять сядет и снова встанет». Машеров все беспрекословно выполняет.
На следующий день на летучке в кабинете Буравкина получаю от него полной программе. Мы-то думали, как лучше показать футбол, — и с этим никаких проблем не было, все прошло на самом высоком уровне. А на то, что в процессе реконструкции немного приподняли ложу, никто и внимания не обратил! Хотя, потом, конечно, это исправили.
— Вы сами были спортивным болельщиком?
— Конечно. Ходил на «Динамо» еще с 60-х годов, не пропускал ни одного матча.
— Многие сравнивают те две команды — бронзовую 60-х и золотую 80-х. И команда Малофеева-тренера не всегда берет верх.
— Для меня «Динамо»-82 сильнее однозначно. Там был куда более качественный подбор игроков, который позволял команде диктовать свою волю практически всем сильнейшим клубам СССР. Чего команда Александра Севидова, при всем к ней уважении, не могла себе позволить.
Думаю, что если бы не Мустыгин, Малофеев и Адамов, то «Динамо» было бы вполне себе заурядным и не помышляло бы о борьбе за медали.
— Вы много работали с программой «Асiлак» — любимом детище Владимира Довженко.
— Непростой проект, потому что прямой эфир, который у нас был довольно частым, предполагает очень жесткий график съемок и общения. И на программе было не так много людей, которые обладали бы достоинствами хороших спикеров. Они поднимали большие веса, здорово разбивали доски и бетонные балки, но большинство их умений на этом и заканчивалось.
Но справлялись. В первую очередь за счет Володи, который находил массу интересных людей и всегда тщательно соблюдал тайминг, что было совсем непросто.
Как сейчас помню: вот Слава Хоронеко устанавливает очередной мировой рекорд с гирями в руках, сидя в шпагате, а вот Алик Скороход поет песню, стоя на голове — это уже в книгу рекордов Гиннесса. И съемку остановить невозможно, поэтому каждый раз надо ориентироваться мгновенным образом. Импровизировать, когда что-то начинает идти не так.
Владимир Довженко: полеты во сне и наяву
— Хоронеко, которому в июне исполнится 65, до сих пор устанавливает рекорды.
— Это невероятно. Но, немного зная Славу, я могу поверить в такое развитие событий. Он был одним из самых ярких персонажей нашей программы.
Очень скромный атлет, который умел слушать и подстроиться под любую просьбу нашей режиссерской бригады. Он никак не был похож на человека, установившего невероятное количество мировых достижений.
Мне всегда нравились супруги Андрей и Светлана Вилькины, которые привозили с мировых первенств кучу медалей. Очень доброжелательные и умные — что мне нравилось особенно:) Они приводили с собой в студию множество учеников, и те были точно такими же — рассудительными и правильно выстраивавшими фразы. Это все-таки яркий показатель тренерского таланта.
Много общался с Сашей Медведем. Мы часто транслировали международный турнир на его призы, и несколько лет подряд меня как режиссера приглашали на церемонию его открытия и закрытия.
И как-то мне пришла в голову креативная, как тогда показалось, идея, которую Саша почему-то не оценил. На очередном открытии его турнира на середину арены Дворца спорта с разных сторон должны были выбежать маленькие дети — медвежата.
Их было несколько десятков, и я попросил их броситься на Медведя и попробовать его повалить. Сделать им это не удалось, но потом Саша мне признался: «Ну, спасибо тебе, Валера. Они как навалились гуртом! Думал все, настал мне конец…»
Всегда было очень интересно общаться с Малофеевым. Помню его еще игроком — та версия, признаться, значительно отличалась от более поздней.
Например, отвечая на безобидный, казалось бы, вопрос журналиста «Почему вы всегда мешаете вратарю выбивать мяч от своих ворот?» он разошелся не на шутку. Мол, какое вообще ваше дело, и почему я не должен мешать вратарю и тем самым помогать его команде?
Будучи тренером, Малофеев вел себя абсолютно иначе. Речь стала грамотной, он научился владеть собой и, что называется, держать аудиторию. И успех чемпионского «Динамо», думаю, во многом зависел от его умения общаться с коллективом и говорить правильные слова в нужное время.
— Звездный час Эдуарда Васильевича известен, но когда вы достигали наивысшего катарсиса в своей деятельности?
— Когда получалось то, что задумал. Скажем, снял, смонтировал и запустил в эфир программу с тем же Антоновым, а на следующее утро проснулся уже знаменитым. Тебе звонят, при встрече жмут руку и говорят, что это было очень круто.
Или был такой музыкант Гуннар Грабс из Эстонии. Я посадил его с барабанами чуть ли не под потолок студии. Все наши завелись, он тоже, и в итоге получилась такая картинка, будто сняли реально в какой-то европейской студии.
— Вам принадлежат лавры и создателя первого советского видеоклипа.
— В начале 1983 года вышел двойной альбом, который назывался «Банановые острова». То были не песни, а какой-то веселый сюр, собранный Юрием Чернавским и Владимиром Матецким и невообразимым образом реализованный на всесоюзной фирме грамзаписи «Мелодия».
А у меня была новогодняя программа «Соль в мажоре». Как раз перед ней позвонил Матецкий: «Валера, мы с Чернавским приедем к тебе».
И вот они приходят с этим альбомом: «Давай снимем клип». Я послушал, но не имел ни малейшего понятия, как это снимать. Там ведь нет ни солистов, ни музыкантов. Какие-то сплошные междометия. Да и вообще — что такое клип?
Чернавский достал армянский коньяк. У него, как у чрезвычайно талантливой творческой личности, всегда имелся неисчерпаемый запас этого волшебного напитка. И мы начали работать, благо времени имелось много — практически вся ночь:)
Начали придумывать планы — их оказалось больше сотни. Затем пошли набирать реквизит. Все это сняли, и я потом смонтировал.
Матецкий попросил, чтобы я привез эту бобину в Москву. А он отдал ее Игорю Николаеву — ведущему «Утренней почты», самой популярной музыкальной программы того времени. Собственно, там все это и показали — как первый советский музыкальный клип, снятый минским режиссером Валерием Пестовым.
С композиторами Юрием Ивановым и Эдуардом Ханком
— Как получилось, что потом едва ли не половина спортивной редакции белорусского ТВ оказалась в Израиле?
— У каждого своя дорога. Я приехал сюда по медицинским соображениям. Дело в том, что у меня заболела жена, а в Минске ей отказали в операции, сказали, что та невозможна.
В 2016-м мы поехали с дочкой в Израиль, где нам пообещали помощь и таки оперировали жену — причем совершенно бесплатно. Попутно я сделал несколько концертов — как режиссер.
Но большей частью работал в охранной фирме. Если в Минске концерты охраняет милиция, то в Израиле такие, как я. Впрочем, для этой работы тоже надо было получить лицензию.
Что касается Владимира Шпитальникова, возглавлявшего спортивную редакцию БТ более 20 лет, то у него очень серьезно заболел внук. Здесь ему тоже сделали операцию, и тогда они уже окончательно переехали сюда всей семьей.
Мы вместе живем в Ашдоде. Несколько лет назад у нас и дома были рядом, так что встречались как минимум раз в неделю. Но потом Борисыч серьезно приболел, да и мы сменили квартиру.
С Борей Герстеном тоже видимся. У него дорога сюда была самой легкой — просто переехал к своим детям и внукам в Нетанию.
С Владимиром Шпитальниковым и Борисом Герстеном
Творчество здесь не очень хорошо оплачивается, и какие-то сценарии для праздников делаешь больше для своего удовольствия. Думаю, у Герстена такая же история: он ездит со своими фильмами, захваченными из Минска по стране, но на этом не заработаешь.
— На жизнь вам хватает?
— Есть пособие, есть пенсия, что-то зарабатываю. Но цены в Израиле, конечно, сумасшедшие. Когда были бомбежки, приходилось тяжело — только и делали, что спускались в бомбоубежище и потом возвращались обратно, что было довольно утомительно.
Поэтому потом сняли квартиру с так называемым мамадом — укрепленной комнатой безопасности. Теперь никуда ходить не надо. Квартира огромная, четырехкомнатная, с двумя туалетами — в Минске у меня такой не было.
— Однако же неплохо оказаться на склоне лет в таких условиях. Только что Израиль постоянно на стреме, всегда готов к бомбежкам и войне.
— Мы уже привыкли, как и все остальные. Народ на это внимания не обращает, ходит, гуляет. Тут постоянно какие-то праздники, почти в каждом городе проводятся марафоны. Израильтяне очень любят бегать и вести здоровый образ жизни.
Их бомбят, а они бегут и улыбаются… Я бы и сам бегал. Но в моем возрасте уже как-то тяжеловато:)
Фото: sb.by, личные архивы Валерия Пестова, Владимира Довженко.
Поделиться:
2
0
0
