Понедельник — день тяжелый. Особенно если с самого утра узнаешь страшную новость. Умер Михаил Васильев — один из лучших массажистов в истории белорусского спорта, работавший едва ли не со всеми его звездами из ведущих видов.
Мы с Галиной Мурашко (в девичестве — Малашенко) и Натальей Пальчевской были у него два года назад — как делегаты от сборной по художественной гимнастике. Случайно узнали от Андрея Семенякова — спортивного врача и верного напарника Васильева — о том, что его друг перенес второй инсульт. И как-то быстро все собрались и собрали — из разных уголков мира, где сейчас живут и работают бывшие звезды «художки».
Записки врача. О Домрачевой, Бьерндалене, Соле, Смольской, Арзамасовой...
Миша был удивлен, обрадован и смущен: «Да все нормально, ну что вы все забегали?» Он и вправду выглядел куда бодрее, чем мы предполагали.
Гости дружно выдохнули, мы с Наташкой пошли пить чай и обсуждать, как водится, последние новости и сплетни. А Галку Миша потащил за собой и, как потом выяснилось, битый час рассказывал ей, уже матерому тренеру и хореографу, работающему в школе имени Годиевой (той самой, с которой начиналась художественная гимнастика в БССР), какую музыку лучше всего использовать в новых композициях.
Согласитесь, далеко не каждый массажист показывает такое глубокое знание предмета и тем более проявляет интерес к виду спорта, который он покинул два десятка лет тому — после первого инсульта.
И вот теперь Миши нет — и мы с Галиной, не узнав страшную новость вовремя, не успели на прощание. А через две недели встретились для разговора в рамках проекта Old School, потому что она — не кто иная, как абсолютная чемпионка мира-1998 в групповых упражнениях. А Мурашко она стала после замужества — гимнасткой ее знали под фамилией Малашенко.
Начали мы с того самого черного понедельника.
— Миша для меня навсегда останется большим и добрым медведем. У таких людей, как правило, отличное чувство юмора, и я помню, как они все время пикировались с Андреем Семеняковым.
У них была такая смешная парочка — один большой, другой поменьше, как Тарапунька и Штепсель. Один наступает, подкалывает по любому поводу, другой отбивается, как может. И сам переходит в атаку:)
Я потом уже поняла, что вся их программа целиком и полностью была посвящена нам — замученным тренировками детям. Детям, для которых каждый приходящий человек не из зала, где мы ежедневно проводили по 8 часов — хотя они как раз и были из зала, полноценными членами нашей сборной — казался подарком.
За своими массажами и лекарствами они нас жалели, как могли. Ну а как можно жалеть спортсменов? Только шутками. Ну, или радикально — когда мы были на нуле и физически, и психологически. «Малые, все на массаж ко мне в номер, ну а потом…»
Конечно, мы как штык. «Так, это вино, если кто еще не знает — что, конечно, вряд ли. Но все равно каждой по глоточку-два, максимум три. У вас скоро контрольный прогон — как мы все знаем, но, судя по нашим наблюдениям, до него вы не доживете, поэтому мы с Андреем Васильевичем делаем этот маленький банкет. Ну а кто нас сольет Лепарской — тому вилы!»
Но сливать, конечно, никто не собирался — так наша команда становилась командой не только на площадке, но и за ее пределами.
Сколько процентов вклада Миши и Андрея было в тех наших золотых медалях чемпионок мира, я точно не знаю, но — немало. Ну правда, если бы их не было рядом, никто из нас ничего бы не вывез.
Чемпионский состав-1998 с Андреем Семеняковым и Михаилом Васильевым
С «личницами» такая же история. Женька Павлина — сложный по натуре человечек, все переживающий внутри, и очередное повреждение тоже.
Ходит хмурая перед Мишиными глазами, туда-сюда, видно, что ей не по себе. С одной стороны — надо залечиться, а с другой — соревнования на носу. И они, как обычно, самые важные.
«Джексон, да не маячь ты, успокойся и слушай меня. Я тебе как профессионал заявляю: если в заднице надрыв — значит, нужен перерыв!» И Женька заливается. Ну а как иначе?:)
Тогда давление было жуткое. Сейчас такого нет — просто потому, что мы были первопроходцами и нам надо было всем все доказать.
— Всем все доказывать тебе, единственной из того чемпионского состава, пришлось в 1996-м, когда сборная Беларуси отправилась на свою первую суверенную летнюю Олимпиаду в Атланту.
— Я была самой молодой в составе. Вместе со Светой Лузановой — она сейчас тренирует в Словении. Оксана Жданович живет в Швеции. Тоже раньше работала тренером. Теперь нет, все-таки там наш вид развит не так чтобы сильно. Говорит, что консультирует, когда обращаются.
Алеся Походина летала после спорта под куполом цирка — вместе с мужем-итальянцем, таким же воздушным гимнастом. Сейчас живет в Барселоне. Оля Демская осталась в Штатах и работает стилистом. В Беларуси, получается, только Наташа Будило и я.
Изначально меня в олимпийском составе не было, я где-то сбоку скакала. Но, следует полагать, взяла свое трудолюбием. Кто-то заболел или поломался, дали шанс, и я закрепилась.
— Какую задачу ставили перед вами в 1996-м?
— За давностью лет не помню, скорее, никакую. Но накручивали прилично: «Вы должны, на вас смотрит страна…» На неокрепшие мозги это здорово давит. В гимнастике все дети — минус 4 года по своему созреванию к нормальным. Мне 16 — значит, 12.
Поэтому все это меня не мотивировало, а, скорее, пугало. Тогда ведь как — молодая и звонкая, травм еще нет, и потому пашешь, как заведенная. Я в маму, а она у меня волевая, made in USSR, считай, из стали.
Вот поехали с ней недавно в Питер — на три дня. На всякий случай, она старше меня на тридцать лет. Я за день на жаре находилась — никакая, а она за рукав треплет: «Давай вон туда еще сходим!» Я когда-то была точно такой же энерджайзер, но сейчас уже точно нет.
С мамой
— Чем запомнилась Атланта-96?
— Огромными небоскребами. Мы до этого месяц тренировались в Америке, но в другой — одноэтажной. А на Олимпиаде все было как напоказ — очень уж большое, безразмерное. Дошло до того, что в первый день мы в олимпийской столовой заблудились — настолько здоровенной она была.
Из всех остальных почему-то больше всего запомнился печальный Ваня Иванков. На нем не было лица, и это была трагедия для всей страны.
Тогда Ваня — лучший гимнаст мира, и на той Олимпиаде с ним связывали очень много надежд. Уверена, точно привез бы домой несколько медалей и, вернее всего, золотую в личном многоборье.
Но буквально накануне Игр он дорвал-таки свой ахилл, и все его надежды рухнули. Вместе со сборной, которая тоже собиралась победить в многоборье — только уже командном.
Ничего себе времена были, да? И это спортивная гимнастика, чей динамовский зал нам потом отдали — посчитали, следует полагать, что они и без него смогут дальше медали штамповать.
А сейчас, по-моему, даже на Олимпиаду пробиться не могут. И близко нет уже таких суперзвезд, как Щербо и Иванков…
Надо понимать, что у нас в Атланте шансов на медали не было никаких. Мы просто идеально выполнили упражнение с обручами — и то стояли после него только четвертыми. Хотя у нас была очень креативная композиция.
Татьяна Евгеньевна Ненашева создала просто произведение искусства — на классической базе мы творили такие вещи, которые шли вразрез с тем, что исполняли другие. Интересных новшеств у нас было огромное количество. Кстати, может, это нас и погубило.
Ну а второе упражнение — с мячами и лентами — мы завалили сами. Допустили две серьезные ошибки. Ленты в воздухе встретились палка к палке и начали падать — девчонки спасли.
Ну и я отличилась со своим любимым финальным риском, который отрабатывала часами между тренировками. Как выяснилось на Олимпиаде — без толку.
Нужно было бросить ленту вперед — если даешь импульс чуть сильнее, то она летит как пуля — в потолок. Легко бросать назад, даже ногой легче получается, а рукой и вперед — для меня самое сложное. Особенно если рука влажная…
Короче, в своей голове я начала ловить ленту еще до того, как бросила — и, конечно, не поймала. Теперь всегда говорю своим девочкам в зале: не допускайте мою ошибку — сначала бросили, а потом уже пытайтесь поймать.
Чтобы остаться на четвертом месте, нам надо было сделать мяч и ленту не просто чисто, а сверхъестественно. Но две ошибки — и привет… Хотя не скажу, что все остальные команды были безупречны, там хватало своих помарок.
Победила Испания — она была на голову выше всех, потом Болгария, Россия, Франция и Китай, которому мы уступили 0,016. Француженок тоже можно было бы обойти, но россиянок нам бы не дали.
Татьяна Евгеньевна потом сказала, что она предвидела такой результат — ей уже тогда начали сниться вещие сны.
Сборная Беларуси по художественной гимнастике в Атланте-1996
А в следующем году на чемпионате Европы мы взяли в лентах и мячах золото. Тогда у нас в команде уже были Настя Зварико, Оля Зайцева и Ира Ильенкова. Но перед этим в многоборье мы уронили все, что можно, и улетели на наше любимое шестое место.
А потом мы все отпустили — только этим нашу победу в отдельных видах и объясняю. У гимнасток все проблемы в голове, потому что то, сколько времени мы проводим в зале, на психике точно положительно не сказывается. И это то, над чем, как мне кажется, надо работать, а у нас с этим как-то не складывается.
Давай возьмем Настю Салос. Талантище неимоверный, очень красивая девочка, просто шикарная. Но не могла выступать и все тут. Вечно валила предметы на соревнованиях.
Она работала с психологом не постоянно, а только перед стартами. И когда она выступила хорошо, обыграв Алину Горностько? Только на «Хрустальной розе» — на своих последних соревнованиях.
Лишь тогда ее отпустило, и она всех послала — по моему разумению. Все четыре вида без потерь!
Именно так было у нас на «Европе-97».
А потом Лепарская сказала, что усилит нашу команду двумя «личницами» — и отдала Ненашевой Аню Глазкову и Таню Белан.
— Когда в групповые приходят девушки, раньше выступавшие в индивидуальном первенстве, это проблема для единства команды?
— Никаких трений не было. Просто надо понимать, что специфика работы с предметом другая. Если раньше она его бросала только себе, то теперь надо бросать уже куда-то — другому человеку.
Но девчонки были талантливые и достаточно быстро освоились. Анька вообще въедливая и к тому же невероятная аккуратистка.
Какое-то время жила у меня дома, и я всегда с восторгом наблюдала за тем, как тщательно она собирала вещи на тренировку.
Стальная Глазкова. «За полгода до Олимпиады я перестала гнуться»
С Анной Глазковой
Мне такое было просто не под силу: шортики складываются в идеальный квадратик, сверху будет лежать маечка — абсолютно в таком же квадратике. Полотенце — это квадратик номер три.
— Такой же идеальный?
— Да. У нее идеально все и все дотошно, по плану.
Таня Белан — другая. Ее характер — это взгляд исподлобья. Она сильная, и у нее всегда есть свое мнение. Но Таня не подлая — ничего не будет делать втихаря. Если ей что-то не нравится, то это человек услышит прямо в лицо.
Татьяна Белан: Кабаева сделала ошибку, а мы были неуязвимы
Но надо понимать, что были еще четыре человека, и если кто-то тебе скажет, что есть команды с просто невероятной дружбой и любовью друг к другу, то не верь.
Чисто математически это невозможно. Два человека — еще куда ни шло, три — уже сомнительно, но окей… А вот шесть — это точно нет.
Возьмем нашу сборную образца 1998 года — мы друг друга не всегда понимали, и кто-то из нас кого-то точно не устраивал. Но это нормальная ситуация — потому что мы все разные.
Причем мы были разными не только по характеру, но и чисто физически. Кажется, что настолько разных людей трудно было найти и собрать в одну команду, но белорусам это удалось:)!
Друг на друга не был похож никто, мы даже в пары с трудом укладывались. Я с Настей Зварико, Аня с Таней, а Ира Ильенкова с Олей Зайцевой. Мы полностью отвечали понятию «сборная команда».
Чемпионат мира-1998 проходил в Севилье, и фаворитом были хозяйки. С той сборной в групповых можно было писать портреты, слагать о ней легенды и сочинять песни. Худые, красивые, одна в одну. Ножки, словно специально созданные для гимнастики, коленочки эти выгибающиеся, стопы идеальные — то есть все, о чем мечтает любой тренер.
Генетика сумасшедшая. Если бы можно было вручить медали заранее, то они стопроцентно должны были достаться испанкам — даже россиянки рядом с ними отдыхали. Но был нюанс — надо было еще несколько раз выйти на ковер.
Сборная Беларуси по художественной гимнастике на ЧМ-1998
— Белоруски это делали без главного тренера — Татьяна Ненашева готовилась стать мамой, и команду выводила второй тренер Ирина Лагунова.
— Для Ирины Федоровны, думаю, это был жуткий стресс. Все-таки в зале ты на вторых ролях, а тут все взвалилось на твои плечи. Но она молодец — справилась.
Я вот только не понимаю: она нас не заводила, как это всегда бывает — это из-за мудрости или из-за неуверенности в конечном результате? Мол, я всего лишь второй тренер и «чего буду тут вам рассказывать?»
Короче, Лагунова выбрала идеальный эмоциональный настрой — никакой. У Татьяны Евгеньевны всегда была потребность в мотивации, у меня как у тренера, признаюсь, тоже.
Только в последнее время начала избавляться от этого, когда стоишь над бедным ребенком и приговариваешь: «Страшно? А я знаю почему — вот ты тогда не отработала. А я тебе говорила…»
А тогда мы понимали: испанкам дадут, потом россиянок поставят, потом еще кого-нибудь. Вся итоговая таблица перед глазами. И от этого какое-то спокойствие внутри.
И мы спокойно отработали все виды в многоборье, а идеальные испанки потеряли в лентах и обруче, россиянки тоже оказались не на высоте, допустили грубые ошибки.
Первая — Беларусь, вторая — Испания, третья — Россия. Потом еще взяли два серебра — в мячах и упражнениях с лентой и обручем. Такого результата от нас дома, конечно, никто не ожидал. Да и не дома тоже…
— Удостоверение заслуженного мастера спорта, насколько помню, ты получала из рук тогдашнего министра спорта Николая Ананьева, будучи в гипсе.
— На ноге у меня были две операции. На одном из турниров во Франции тренировка и опробование были в один день — только с этим свою травму и связываю.
Делаю распрыжку, подворачиваю ступню, слышу хруст и падаю. Нога раздувается — меня, понятно, на снимок. Но за этой кровью ничего не видно.
Ладно, разорвалась связка, бывает — замотаем, холод, а потом разберемся. Почему по приезде мы не сделали повторные снимки — я не знаю. Но, как ни крути, косяк этот в первую очередь был моим. Значит, дура была, не настояла, подумала, что и так все пройдет — а это все-таки непрофессионально.
Потом оказалось, что от ладьевидной косточки у меня отвалился кусочек и все время болтался внутри. Короче, нога болит и болит, массажи Миша делает, у него всегда все безукоризненно, всех на ноги поднимает, а тут что-то не то.
Короче, в один прекрасный день боль стала просто нестерпимой, решили-таки сделать снимок и увидели тот самый осколок. Первый гипс — это когда просверлили дырочки, чтобы пустить костную ткань, которая сможет этот осколочек прирастить.
Но ничего потом не приросло, поэтому были еще одна операция и еще один гипс. В НИИ травматологии, помню, еще уточнили: «Ты дальше спортом заниматься планируешь? Связку будем подшивать?» Я сказала: «Ну, конечно, будем!» До Олимпиады-то совсем немного уже оставалось.
Тем не менее, боль не ушла, меня все время эта нога беспокоила. То ли кость рыхлая стала и уже не держала тех нагрузок, то ли связка сверху не прирастала, но я терпела и ждала, когда все восстановится.
Самое интересное, это же делал и весь тренерский штаб, что было удивительно — постоянно же появлялись какие-то новые девочки.
Тренировались мы перед японским чемпионатом мира 1999 года в динамовском зале, перешедшим нам от «спортивников». Команда на ковре, а я рядом — на дорожке для опорных прыжков.
У Насти с Таней были проблемы — то колено, то еще что-то, и я их подменяла. Причем настолько часто, что у меня не было сомнений, что буду стоять в команде.
Потом мы поехали на «мир», я — запасной, но мне и тогда не пришло в голову, что придется наблюдать за соревнованиями со стороны.
Наивное создание… Сейчас-то понимаю, что тренеры поступили в общем-то логично, им нужен был человек. который будет помогать. А когда девочки пришли в норму, то мне просто сказали: мол, Галя, этот чемпионат без тебя.
Но, наверное, это надо было сделать еще в Минске, а не в Осаке. Нервное потрясение было настолько велико, что два дня я лежала пластом. Теперь уже у меня случилась паническая атака, да такая, что ползала по полу, чтобы сходить в туалет. Понятно, что на соревнованиях я тоже не была.
И это стало отправной точкой — слишком о многом я передумала в этой Осаке, лежа в гостиничном номере. Вернувшись домой, пришла в зал и сказала, что заканчиваю.
Понимала, что со своей ногой еще год не продержусь, памятуя о том, как мы тренировались перед Атлантой — в два раза больше обычного.
Помню, как плакала, когда об том сказала, и как плакали тренеры, когда это услышали. Но вот, хоть убей, не помню, кто именно из них.
Меня, кстати, еще на год потом оставили на ставке. Думаю, постаралась Виктория Сергеевна Кушнир — наш гостренер, а может, и Лепарская с Ненашевой — мне кажется, они всегда ко мне хорошо относились.
С Татьяной Ненашевой
А нога болела еще лет двадцать.
— Ненашева говорила потом в интервью, что Малашенко — одна из немногих гимнасток, которая сделала себя сама.
— Мама как-то спросила у моего первого тренера Ирины Альбертовны Кузнецовой: «Скажите честно, какие-то перспективы у моей девочки в гимнастике есть?» И та так же честно ответила: «Галкин потолок — это КМС, мастер спорта — ну, это если уж очень сильно повезет…»
— Прекрасная мотивирующая история для целого поколения гимнасток.
— Думаю, есть во мне внутренний командир полка. Но это раньше были такие амбиции, что с голыми руками на танк пойдешь, а сейчас…
Многие спрашивают: «Слушай, ну ты же хороший тренер, почему не идешь работать в РЦОП?» А мне так неохота во всю эту нервотрепку влезать… Во весь этот процесс максимального добывания результата любой ценой…
— А что, в гимнастике по-прежнему процветают винеровские методы, о существовании которых мы узнали из знаменитого фильма «За пределом» польской журналистки Марты Прус?
— Сейчас такого нет. Да и родители теперь такие, что с ними не забалуешь. Плюс и руководству лишний геморрой не нужен. На начальных этапах своей тренерской деятельности я даже расписку у родителей просила: «Не против ли вы, если я буду растягивать вашего ребенка?»
А сейчас и мысли такой не возникает — я просто не буду. Сейчас такое считается насилием. Конечно, есть исключения и родители, которые спят и видят свою дочь чемпионкой, но таких совсем мало.
Теперь даже ребенка трудно найти. Бывает, идешь по улице, вроде подходящая девочка со вполне себе удобоваримыми данными. Рядом мама — опять же с хорошей генетикой. «А вы не хотели бы привести вашу девочку в нашу школу художественной гимнастики?»
Ответ очень простой, потому как родители пошли и начитанные, и насмотревшиеся таких вот поучительных фильмов: «Нет уж, спасибо, нам такого не надо!» Да и самим девочкам тоже — не надо.
Раньше спорт был социальным лифтом, и с этим все было предельно понятно — кто был никем, тот станет всем. Сейчас же у ребенка очень много возможностей проявить себя в самых разных сферах жизни. И уж точно без изматывающих ежедневных тренировок по восемь часов.
С воспитанницами
За все время мне в руки попала только одна звездочка, поцелованная богом. Но она не переносила нагрузок, какое-то время просто чудо, а потом все…
И девочка плакала, и родители убивались, но большой спорт — жестокая штука. Для попадания в топ надо, чтобы совпало слишком много факторов.
— А вот Алина Горносько до сих пор выступает — несмотря на все свои травмы и достаточно серьезный для вашего вида спорта возраст: в августе ей исполнится 25.
— Алина — это фанат и человек, который не любит проигрывать. Она должна всем все доказать — у нее это в крови. Девчонка просто кайфует во время выступления, что большая редкость для современной гимнастики.
Алина знает, что она одарена, что она эффектная. Отсюда и кайф. Горносько выступает в испанском клубном чемпионате и получает там столько эмоций, что только для этого стоит продолжать карьеру. Там ее носят на руках. Она там как богиня.
А в Минске Алина сделает на чемпионате страны идеальную программу, помашет трибунам ручкой, а в ответ ей раздадутся три куцых хлопка. И я не понимаю, почему так.
— Считаешь, дело в нашей ментальности?
— Думаю, все зависит от вида спорта. Мой сын выступает за юношескую сборную страны по волейболу. И я, понятно, начала ходить на его матчи. Так вот, атмосфера на них — это небо и земля по сравнению с нашей гимнастикой.
Не буду врать — аншлаг не на всех турнирах, но на «Локоволей» —есть такой весьма представительный международный турнир среди юношеских команд, где белорусы, к слову, всех в этом сезоне обыграли — у меня мурашки постоянно по спине бегали. Адреналин сумасшедший. Думаю, у Алины такой же в Испании.
Причем начинается все еще до начала игры. Приходишь во дворец спорта «Уручье», а там — приятный сюрприз — на сиденье уже лежат майка, кепка и еще какой-то пакет.
Гимнастку ты видишь лишь полторы минуты, она выступила и ушла, а тут поединок длится часа полтора, и, мало того, накал постоянно нарастает.
Малой мой, как Горносько — он как сделает какой-то бешеный сейв, то прямо расцветает и тоже кайфует. И зрители, которые это видели, испытывают такие же эмоции.
Дмитрий Мурашко
— Мальчик обычно приобретает качества матери.
— Ну, не знаю. Я точно не была такой талантливой в учебе. Димка учится в физико-математическом классе, причем на 9-10 баллов. А я ни разу не видела его за столом с учебниками, все как-то походя и на коленке. И все время с шуточками и приколами — не знаю, в кого он пошел:)
Кандидатом в мастера спорта сын стал в 10 лет — раньше, чем его мама. Причем он тогда занимался тайским боксом и мастера не получил только потому, что не поехал на юношеский чемпионат мира — случилась история с его тренером.
А потом сын вдруг захотел стать волейболистом — после того, как мы съездили на отдых на море и он увидел эту игру. Рост был 158, но просился во все команды. Я бы ни в жизнь не подошла ко взрослым людям, которые не сильно-то стремятся тебя к себе взять. Но кто-то попробовал, все пригляделись — а малый-то толковый, шарит!..
Считаю, он самородок. Влюбился в эту игру, целыми днями колотил мячом в стену — до сих пор у него эта привычка не прошла. Колотил он, колотил, а мы все это время пытались найти ему секцию, но все тренеры задавали только один вопрос: «Какой у мальчика рост?», после чего вежливо прощались.
Зато теперь я знаю, почему у белорусского мужского волейбола никогда не было значимых успехов на международной арене. Оказывается, там только по росту набирают:)
Маша же моя выше мастера спорта по художественной гимнастике не поднялась. Прикинь, у нее случилась такая же травма, как и у меня — тоже откололся кусочек плюсневой кости. Так его целый год найти не могли.
Как водится, говорили, что обманывает, а потом уже только на КТ и обнаружили. А она этот год из-за боли толком тренироваться не могла, и пошел вес — с ним Маша уже не справилась…
Машка пострадала месяц-полтора, а потом взялась за голову — а она у нее умная. Учится в нархозе на втором курсе, дополнительно пошла на курсы по ИИ и уже начала работать в этой сфере. И еще работает в двух других местах — мама ей уже не помогает. Рада, что находит себя в жизни.
С дочерью и сыном
Димку уже рвут на части. Раньше он играл за «Минск-2», теперь зовут в первый состав, хотя ему всего-то шестнадцать лет.
Он уже, конечно, подрос — 182 — и наверняка будет еще расти. Но это не главное — тренер говорит, что у него светлая голова. И он очень талантливый парень.
— Это и есть счастье, даже если мама не работает в национальной сборной и, соответственно, не мечтает о том, чтобы вырастить победительницу Олимпиады.
— Не мечтаю, это точно. Сейчас понимаю, что главное в жизни — это здоровье близких. Я ведь брата потеряла несколько лет назад — тоже тромб, как у Миши.
Кстати, помнишь, как мы к Васильеву ходили последний раз? Миша ведь всегда был меломаном, потому и потащил меня слушать музыку: мол, Галка ты же в зале и точно меня поймешь. Он загорелся и, как заправский диджей, менял одну мелодию на другую.
А потом стукнул себя по голове: «Елки, вот с этого же надо было начинать! Есть такая японка — Кейко Мацуи. Пишет просто божественную музыку, и вот она как раз для тебя — для твоей натуры. Сделаешь под нее групповые, и твоим девчонкам, уверен, 100% зайдет! Всех порвете!»
Назавтра я прихожу в зал и понимаю, что мелодия, под которую мои девочки весь сезон выступали с мячами, как раз этой самой Мацуи и принадлежит! Я просто забыла, кто ее автор — у меня с датами и именами всегда были сложные отношения.
Хотела Мише в тот же день позвонить и похвастаться, что мысли у нас совпадают. И что он по-прежнему остается крупным спецом по художественной гимнастике, хоть давно уже и не работает в зале.
Но, как всегда, замоталась и так и не позвонила…
С Натальей Пальчевской в гостях у Михаила Васильева
Фото: личный архив Галины Мурашко, 1prof.by, sportfpb.by.
Поделиться:
3
0
0
