Исследователи жизни минского «Динамо» Александр Томин и Иван Кахнович достойны уважения хотя бы за то, что их фундаментальный труд может иметь и прикладное значение в тренировочных занятиях юных игроков.
Не надо заставлять их читать — пусть просто поработают с томами в качестве нагрузки. И скажут спасибо их авторам за то, что книги оказались тоньше, чем их задумывали.
Признаться, мы и сами не знали первоначального размаха проекта бестселлера «Динамо Минск. Игра на поле истории». Но редактор журнала «Спорт Time» Иван Иванович Кахнович приоткрыл завесу.
И, надо признать, немало добавил к интервью своего соавтора.
Исследователь Томин: в истории минского «Динамо» до сих пор немало тайн
Многим хочется, чтобы флагман белорусского футбола эпохи СССР вернулся туда, где когда-то был, но для этого надо многое из его прошлого понять. И, возможно, простить.
Ибо, как известно, тот, кто не знает своей истории, не имеет будущего.
— В футболистах я был уверен — они такой труд в более чем 1 000 страниц не осилят. Насчет коллег-журналистов все же были сомнения — некоторые могли бы. И вот этот человек передо мной. Респект!
— Куда больший респект авторам, ведь всю эту информацию надо было не только собрать и систематизировать, но еще и положить на бумагу. Причем, подозреваю, что-то осталось и за кадром. Но начнем традиционно: как пришли в спортивную журналистику?
— Свой путь я начинал как раз с футбольной статистики. Был такой Константин Сергеевич Есенин, который поднял ее в СССР на общенародный уровень. И я, получается, оказался одним из его многочисленных последователей — с большим количеством тетрадок, которые сохранились до сих пор.
Пытался в стиле Есенина исследовать игру минского «Динамо». Но мои наставники в «Чырвонай змене» Валерий Плюсков и Анатолий Зыков сказали, цокая языком: «Цифры — это хорошо, но ведь самое главное — это люди». Я тогда, правда, этого еще не понимал — осознание их правоты пришло позже.
Помню, с Сашей Добрияном сделали вкладыш в газету под названием «Футбольный клуб», где я дал себе волю по части статистики.
Те футбольные справочники, которые печатались под редакцией главного редактора «Физкультурника Белоруссии» Эдуарда Сушкевича и главного ее футбольного обозревателя Анатолия Майского, содержали катастрофическое количество ошибок. Да и делались они явно на скорую руку — собрали вырезки из отчетов и отдали машинистке. Мне это сильно резало глаз.
Раньше ведь было очень много справочной литературы: приходишь на футбол, а там целая вереница столиков — с программками матчей и ежегодными справочниками из разных городов. В Союзе стоял настоящий бум — справочники издавали в городах, где играли не только команды высшей и первых лиг, но даже и вторых.
У Саши Томина коллекция огромная, у меня поменьше, зато я выгодно отличался от многих коллекционеров программок и книжек. Они их добывали главным образом для количества — поставил на полку и радуешься. Я же взял за привычку перечитывать все, что приобретал.
Со временем стал относиться ко многим вещам критически. Доводится встречаться с массой футболистов и тренеров, и, понятно, все их рассказы потом перепроверяю. И вопросов всегда хватает, потому что человеческая память избирательна.
Поспорил однажды с Леонидом Владимировичем Ероховцом. Он утверждал, что играл против Бескова — где-то в 1960 году, когда его отправили в дубль «Беларуси». К тому времени Константин Иванович уже 6 лет как закончил карьеру — я это знал точно.
Потом залез в справочники (интернета тогда еще не было): в 1960-м Бесков стал главным тренером ЦСКА и действительно мог выйти на поле в составе команды дублеров. К дублю, надо заметить, в те времена главные тренеры относились довольно прохладно.
Как говорил Иван Иванович Савостиков: «Что такое дубль? Пошли мы к Главпочтамту, увидели парня. Пинать по мячу можешь? Давай к нам!» Возможно, на московском почтамте отыскать тогда никого не удалось, и Константину Ивановичу пришлось тряхнуть стариной:)
Но это ладно. Как-то я задался вопросом, кто был первым белорусом, сыгравшим в высшей лиге советского футбола. Уверен, никто, кроме меня, этого не знает. Опять же нарыл это, изучая справочники, которые многие не читают. Был такой вратарь Борис Грищенко.
Он играл за ленинградский «Зенит» и «Динамо» в 40-50-х годах. А начинал Борис в бобруйском «Юном динамовце», далее была первая команда «Динамо» (Бобруйск), затем минское «Динамо».
Борис Грищенко
А потом человеку захотелось получить высшее образование. Так как в Минске института физкультуры еще не было и имелся только техникум, он поехал в Ленинград и поступил в институт имени Лесгафта. Там же стал играть за институтскую команду, где его увидели и пригласили в «Сталинец» — команду металлического завода.
В 1938 году этот клуб попал в расширенный состав группы А чемпионата СССР, а Грищенко закрепился в роли первого номера. Когда «Сталинец» переименовали в «Зенит», основным голкипером там считался уже Леонид Иванов — тот самый герой финала Кубка СССР 1944 года.
— Грищенко тоже стал обладателем почетного звания?
— Формально — да. Если он был вторым вратарем. Но во всех источниках приводится лишь игровой состав победителей Кубка. Нет протоколов тех матчей, увы…
О Грищенко я узнал из справочника, изданного в 1941 году. Там была вся информация по клубам класса А. Правда, родился Борис в Томской губернии, но начинал-то играть в Бобруйске. Кстати, вполне допускаю, что и родители его были из БССР, работали, как и многие, в Сибири, а потом просто вернулись на родину.
Ладно, с белорусом разобрались, но кто был первым минчанином в составе «Динамо»?
— Хороший вопрос.
— В 1937 году в команде имеется Исаак Зальцберг.
— Подозрение, что это привозной игрок, не лишено основания.
— Да, но он тоже мог оказаться парнем из Бобруйска. Увы, выяснить этот вопрос уже не удастся. А раз так, то первым будем считать Евгения Константиновича Глембоцкого — в 1951 году он выступал за динамовцев в классе Б.
Глембоцкий воевал в партизанском отряде. Я видел его представление к медали «Партизану Отечественной войны». Так вот, в графе «Довоенная профессия и заработок» было записано: футболист минского «Динамо», оклад 800 рублей.
Евгений Глембоцкий
Перед войной ему было 17 лет, и он состоял в клубной команде. Таковых было несколько, и они играли на первенстве города и республики. Правда, о тех временах никто его почему-то не расспрашивал. Но он прожил хорошую жизнь в футболе, в частности, подготовил Виталия Старухина.
— Старухина нам так и не удалось вернуть в Минск из Донецка.
— Его уговаривали каждый год. И Глембоцкий туда ездил, и Старухина сюда привозили и показывали: вот она, Виталий, твоя будущая квартира. Она находилась в районе площади Победы, недалеко от квартиры Глембоцкого. Но жена Старухина не захотела: в Донецке у них имелась жилплощадь не хуже — и тоже в самом центре.
Хотя лучший друг Старухина Александр Васин в Минске остался.
Виталий Старухин
— Васин получил квартиру на Пулихова — на одной лестничной площадке со знаменитым «песняром» Владимиром Мулявиным.
Валерий Дайнеко: Мулявин в музыке — это Прокопенко в футболе
— Это лишний раз доказывает, что футболисты команды мастеров в жилищном плане не имели никаких проблем. Единственное — здесь не платили столько, как в других городах. В том же Донецке были такие бонусы, о которых в Минске только мечтали.
Так что супругу Виталия по прозвищу Бабуся можно было понять. Вот никак я не доберусь до одного из родственников Старухина, чтобы побольше узнать о его донбасском периоде жизни. Кстати, хорошо, что мы вспомнили о бомбардире. Надо закрыть, наконец, этот вопрос.
Вообще это интересная тема — белорусы, которые уехали и достигли успехов в других советских клубах. Александр Прохоров — не менее именитый игрок, чем Старухин. Он два раза — в 1974 и 1975 годах — признавался лучшим вратарем СССР.
Родился в Бресте, заиграл в Гродно, потом был приглашен в минское «Динамо». Где, как известно, увел жену у Леонарда Адамова.
Команда выбрала Адамова, который пользовался большим авторитетом, и все о нем отзывались в чрезвычайно положительном ключе. Понятно, что ведущие футболисты, Малофеев и К° были на стороне своего товарища, с которым сыграли много матчей и выиграли бронзу чемпионата СССР.
А кто такой Прохоров? 21-летний парень, в команде без году неделя. Он затем ушел в запорожский «Металлург». Хотя минчанам это дело не сильно понравилось — требовали дисквалификации, да не получилось с Украиной побороться. Вслед за ним переехала и его минская любовь по имени Людмила.
Через год этим же маршрутом в Запорожье проследовал и Вася Курилов — еще один белорусский вундеркинд, первый наш соотечественник, ставший чемпионом юношеского первенства Европы.
Тогда же Валерий Лобановский заметил Прохорова и пригласил к себе в «Днепр». Но тот понравился и киевскому «Динамо», которое тогда тренировал Виктор Александрович Маслов. Прохорова призвали в армию, и он очутился в Киеве. Поначалу был вторым вратарем, потом стал первым. А в 1970 году Маслова сняли — за 7-е место в чемпионате.
Пришел Сан Саныч Севидов — тренер минского «Динамо», когда случилась та история с женой Адамова. И Прохоров снова стал вторым:)
Но Николай Петрович Старостин настойчиво звал нашего земляка в «Спартак» — с помощью супруги Людмилы, она-то из Люберец была. И Прохоров переехал в квартиру на нынешней Тверской, а тогда Горького — самой престижной московской улице. Провел в клубе четыре сезона. Два — как мы уже знаем, исключительно успешных.
Александр Прохоров
Но надо понимать, что Лобановский, став старшим тренером «Динамо», не отказался от идеи приглашения Прохорова в Киев. И в 1976 году тот туда и отправился, думаю, прельщенный еще и местом в сборной СССР, которую тогда возглавлял Валерий Васильевич.
Кстати, это обещание Лобановский не выполнил — на Олимпиаде-76 Саша так и не сыграл ни одной минуты. Хотя ее хватило бы для получения бронзовой медали. Но нет — ни Прохорову, ни Давиду Кипиани так и не удалось выйти на поле в Монреале.
А по возвращении в Киев в команде случился бунт против Базилевича и Лобановского. И последнему уже не до Прохорова стало. Самому бы удержаться…
И Саша вернулся в «Спартак», который все это время продолжал за него бороться. Там была своя история. Тогдашний лидер спартаковцев Евгений Ловчев был единственным трезвенником в команде, но отнюдь не выглядел паинькой и заинькой. Он всегда чувствовал себя лидером, и если кто-то начинал составлять ему конкуренцию, то у них неизбежно начинались трения.
А Прохоров как раз и составлял. Когда «Спартак» плохо начал сезон 1977 года в первой лиге, Бесков забрал капитанскую повязку у Ловчева, отдав ее Прохорову. А того годом позже сменил в воротах не кто иной, как молодой Ринат Дасаев…
Но нам интересно другое, ведь Прохоров прожил потом всю жизнь вместе с той самой бывшей женой Адамова. И у них родился общий сын, который, по признанию самого Прохорова в интервью Юрию Голышаку, играл потом за «Мехелен».
Опять же тема отцов и детей. Борис и Владимир Курневы. У Бориса было три пришествия в Минск. Первое — в 1945-м. Потом он вернулся на сезон в московское «Динамо». Надо признать, без особого успеха — играл в дубле. В 1948-м — опять в Минске, но в начале следующего сезона попал в историю.
Первые игры минчане провели неудачно. И после третьего подряд поражения в Сталино (ныне Донецк. — betnews.by) тройка форвардов Курнев, Котов и Терешков пропала со всех радаров. Не доехала до Минска. Лаврентию Цанаве даже пришлось напрячь свое ведомство, чтобы отыскать загулявших (обычное дело для тех лет) форвардов.
Но Курнев не горел желанием играть в Минске и в середине сезона перебрался в московский ВВС, который курировал Василий Сталин. И понятно, что был заявлен за клуб без проблем, хотя у минчан к этому переходу были большие вопросы.
Потом перебрался в Ригу, где и родился Владимир Борисович. А затем минчане вновь пригласили Курнева-старшего — в 1952 году. В 1954-м он приложил руку к бронзовому успеху «Динамо», ставшего «Спартаком». В 19 играх забил 3 мяча.
Ну а в следующем сезоне история повторилась — «старики» загуляли. Карты, вино и прочее. А главный тренер Михаил Бозененков пошел у них на поводу, не став активно бороться с нарушениями режима. Решил сделать ставку на молодежь, но та не вытянула. Начал возвращать «стариков», но функциональная подготовка у них объяснимо хромала.
Посыпались травмы. Ну и главное — Хомич уже не был так хорош, как в предыдущем сезоне. При том что Тигр как раз режим и не нарушал, он заканчивал учебу в Москве и очень хотел остаться в Минске тренером. Но почему-то отклика в этом похвальном желании не нашел.
Но вернемся к Курневым. Борис умер в Москве в 1963-м — от рака, уже живя второй семьей. Но с сыном связь никогда не обрывал.
Владимир начал карьеру в «Динамо» в возрасте 19 лет, забив в первом же своем матче — в Одессе. Все было неплохо до тех пор, пока команду не принял Олег Базилевич. Тот прививал минчанам прямолинейный футбол, в котором прежде всего ценил физические кондиции и объем проделанной на поле работы.
Курнев же был игроком хоть и очень техничным, с великолепно поставленным ударом, но не сильно скоростным. Это его и подвело. Уехал потом в Ташкент, где провел полтора года. И своей жизнью, думаю, он обязан минчанам, вновь позвавшим его обратно — когда команду принял Эдуард Малофеев.
Владимир Курнев
«Пахтакор» в 1979-м тренировал тот же Базилевич, лишь по счастливой случайности избежавший авиакатастрофы, в которой погибла ташкентская команда, следовавшая на игру чемпионата с нашим «Динамо».
Тренер собирался прилететь в Минск через Сочи, где в то время отдыхала его супруга. По полученной информации, делала она это не совсем в правильной компании, и Олег Петрович отправился из Ташкента, чтобы разобраться с ситуацией на месте. Эта семейная коллизия и спасла ему жизнь…
Курнев вернулся в Минск, но отыграл там до сезона-1981, когда оказался не нужен Малофееву. Тот строил новую команду.
— Так строил, что сучья летели. В 1980-м после домашней игры с «Нефтчи» команду покинул опытный защитник Валерий Шавейко.
— Я был на той игре, и она имела все признаки нехорошей. Думаю, и у Эдуарда Васильевича имелись все основания для отчисления Шавейко.
— Однако интересно, когда минчане сыграли свой первый по-настоящему договорной матч. Когда о планируемом результате знала вся команда, а не два-три футболиста.
— Первый такой случай отношу к сезону 1961 года, когда наша главная команда носила название «Беларусь». По регламенту чемпионата, группу А в любом случае покидала последняя представительница РСФСР.
И в этом внутреннем чемпионате ленинградский «Адмиралтеец» боролся с воронежским «Трудом». Последний матч чемпионата у минчан был как раз в городе на Неве. Тогда еще команды получали от сборов за матч. Так эти деньги ленинградцы отдали минчанам, проигравшим со счетом 1:2.
Ну и, кроме денег, подарили каждому игроку наручные часы — ценный подарок в те времена.
— В воспоминаниях знаменитого администратора минского «Динамо» Вилия Искорки тот матч тоже отложился. Он, правда, немного напутал с автором первого мяча в ворота хозяев — с пенальти тогда забил Хасин, а не Мустыгин.
Зато Искорка припомнил интересную подробность: при счете 2:1 в пользу хозяев форвард «Беларуси» Дмитрий Корнеев выбил мяч из пустых ворот «Адмиралтейца», чем привел в восторг присутствовавших болельщиков.
А еще рассказал, что минчане отдали последний матч чемпионата СССР 1964 года тбилисцам, уступив на их поле, после чего те стали чемпионами. «С тбилисцами у нас всегда хорошие отношения были. Почему хорошим ребятам не помочь?»
Поведал и о том, как уже киевские динамовцы отдавали нам свой последний матч в столице Украины — в 1967-м. Для подопечных Виктора Маслова та игра уже ничего не значила, а минчане занимали аккурат 4-е место, пропустив вперед еще московских и тбилисских одноклубников. В Центральном совете Всесоюзного физкультурно-спортивного общества «Динамо» решили, что это очень хорошая идея. Вот только Маслов креатив не оценил. Ушел с поля в раздевалку со словами «Глаза б мои не видели этого позора!»
— Маслов, кстати, любил Малофеева. Эту историю мне рассказал непосредственный участник того матча. 1971 год. Одесса, последний тур чемпионата страны. Именно там московское «Торпедо» Маслова принимало минское «Динамо». Тогда это была нормальная практика — играть в середине ноября не в заснеженной Москве, а на юге в более комфортных условиях. Благо поединок большого турнирного значения не имел — обе команды располагались в середине турнирной таблицы.
Один подтекст, впрочем, был. Эдуард Малофеев к тому времени шел вторым в споре бомбардиров — с 13 мячами. 12-й и 13-й он забил в предыдущем туре ростовскому СКА.
— Известный арбитр Марк Рафалов, судивший на линии, утверждал, что задолго до матча все догадывались, что тот закончится вничью — тогда армейцы спасались бы от вылета в первую лигу.
А судейскую бригаду хозяева прятали от гонцов из Узбекистана, ведь именно «Пахтакор» тогда конкурировал с ростовчанами. Удалось. Игра закончилась вничью 3:3, а арбитр сам слышал летучее совещание минчан — те договаривались, как именно забьет третий мяч Малофеев, сравнивая счет, разумеется, при попустительстве ростовской защиты. Этот гол стал сотым в карьере форварда, и он вошел в Клуб Григория Федорова.
— Об этих подробностях не слышал, зато знаю, что произошло в одесском матче. Дед, как все называли Виктора Александровича Маслова, был человеком контактным, и для него было обычным делом встречаться перед играми с представителями команды соперников, неформально общаясь, что называется, с рюмкой чая.
И вот он узнал от минчан, что Малофеев и не собирался лететь в Одессу, потому что отправился из Ростова домой лечить травму.
Надо оценить масштаб личности Маслова: он потребовал прибытия Эдика в Одессу и гарантировал, что тот сыграет как надо — даже на одной ноге.
— Вилий Искорка заявил, что Дед не сильно любил конкурента Малофеева — форварда Эдуарда Маркарова, перед тем сезоном перешедшего из бакинского «Нефтчи» в ереванский «Арарат».
— Возможно. Главное, что Маркаров уже никак не мог побороться с Малофеевым — матч минчан с торпедовцами был перенесенным и игрался в чемпионате последним.
Москвичи действительно обеспечили Эдуарду Васильевичу режим наибольшего благоприятствования. И да, он забивал на одной ноге. Причем три раза. Итог поединка — 3:3. И Малофеев стал лучшим бомбардиром чемпионата с 16 мячами — под свист и смех одесской публики.
В Москве потом разразился скандал — там ведь тоже не наивные люди. Но что можно было сделать, если игра уже состоялась? Единственное, федерация футбола в том году не включила главного бомбардира чемпионата в список 33 лучших игроков, что, согласитесь, выглядело нонсенсом.
Я разговаривал с Евгением Феликсовичем Шунтовым за полгода до его кончины — часов пять, наверное. Бывший председатель федерации футбола рассказал много интересного и, в частности, историю 1978 года.
Тогда минчане боролись за выход в высшую лигу, для чего им надо было обыграть в последнем матче чемпионата прямых конкурентов — львовские «Карпаты».
Так вот, в Минске уже знали, кто именно приедет из Львова со специальным чемоданчиком для Юрия Пономарева, в результате тонко продуманных действий минчан назначенного главным судьей.
Гонец поселился в гостинице «Минск», где всегда располагались судьи, и был взят под постоянное наблюдение органов. Арбитров же на сей раз увезли в Раубичи — подальше от глаз львовского делегата. Тот обошел все номера отеля, но Пономарева, к слову, проводившего свой последний матч в карьере, понятно, так и не нашел.
— Надо отдать должное кишиневскому арбитру: он сразу дал хозяевам серьезную фору, назначив пенальти в ворота «Карпат» на 12-й минуте и тут же удалив лидера гостей Степана Юрчишина — за споры с арбитром.
— Все знали, что Юрчишин — человек очень вспыльчивый, и вывести его из себя не представляло сложности. Англичане ведь говорили: футбол — это игра джентльменов, но не для джентльменов. Такие провокации случаются в каждом матче.
И когда лучший бомбардир львовского клуба (в следующем сезоне он вообще установил рекорд первый лиги, забив 42 мяча!) послал Пономарева по всем известному адресу, тот с легким сердцем достал из кармана красную карточку.
Причем, как меня тогда заверил Шунтов, Пономарев за то судейство ничего не получил от минской стороны. Но через несколько лет, когда у его сына в БССР возникли неприятности, ему помогли уладить этот вопрос.
Была еще одна история, на сей раз связанная с невыходом минского «Динамо» в высшую лигу в 1974-м. В последнем выездном матче требовалось обыграть ярославский «Шинник», за который тогда выступал бывший динамовец Николай Смирнов.
Доподлинно не знаю, через него или нет, но минчане с ярославцами договорились. «Шинник» плотно сидел в середине таблицы, а динамовцы вели борьбу с ростовскими армейцами за второе место, дававшее право перейти в «вышку».
И все шло по плану: Малофеев — 1:0, те сравняли, Григорьев вывел вперед, хозяева снова отыгрались, и на 86-й минуте Корбут, казалось бы, ставит точку — 3:2.
— «У меня остался в памяти сезон 1974 года, в котором минчане играли в первой лиге. Тогда хороший гол получился: получив мяч в центре поля, я обыграл, наверное, полкоманды. Прошел, как нож сквозь масло, до самых ворот и уже с ленточки буквально закатил мяч в ворота». Это из интервью Бориса Рыбина ярославской прессе, в котором он рассказал о своем самом запомнившемся голе в карьере.
— Это да, минчанам он тоже запомнился. Дело в том, что Рыбин, тогда еще совсем молодой игрок, видимо, был не посвящен в планы своей команды. И когда «Динамо» с Шинником«, по сути, доигрывали матч, он этот слаломный проход и совершил — на 89-й минуте.
Минчане, уверен, оказались не готовы к такой активности парня — думаю, если бы с самого начала поняли его планы, то задушили бы эту песню еще на первой строчке. Там хватало суровых и несентиментальных защитников. Срубили бы, как березку:)
Вскоре после гола Рыбина арбитр дал свисток — ровно по истечении 90 минут. В те времена с этим было строго — не то что сейчас, когда играй хоть 10 минут и забивай еще три, четыре мяча. А тогда просто не успели…
Но минчане не хотели сдаваться так просто. Ведь накануне один из молодых игроков »Шинника« Пантелеев (думаю, тоже не посвященный в замысел старших товарищей) умудрился удалиться в поединке дублеров.
Следовательно, он не мог принимать участия в матче основных составов. На основании этого был составлен протест, отправленный в Федерацию футбола СССР.
Впрочем, в разные годы действовали разные правила — карточки то считались, то нет. Не знаю, как было в том сезоне, но минчане налегали на этическую сторону: мол, как же так, неужели мы поощряем грубиянов? Вот его удалили, но на следующий день он как ни в чем не бывало играет за основной состав.
Но ничего не вышло…
Шунтов рассказывал и о Севидове. Сан Саныч тяготел к привозным футболистам, очень любил Володю Сахарова по прозвищу Рафинад. И прощал блондину все залеты и нарушения режима, потому как тот был игроком от бога.
Но Рафинад ведь один не пил — собиралась компания. Семен Чаусов — молодой и талантливый парень, игравший в юношеской сборной Союза, — был отчислен именно из-за любви к зеленому змию. Литовский вратарь Винцас Катейва в этом деле вообще мог дать фору любому.
Хотя Толю Глухотко тоже трудно было назвать кипером без вредных привычек. Его одноклубник рассказывал, что видел Глухотко перед игрой идущим в скверике и спокойно потягивающим шампанское прямо из горлышка бутылки.
Кстати, почему-то вратари особенно грешили этим делом. Может, потому что работа у них нервная? В 1963 году в команду был приглашен из калининградской »Балтики« Олег Юдин.
Он на чем сгорел? На обеде попросил официантку, чтобы та налила водочку в бутылку с минералкой. Не повезло — присевший рядом тренер также решил утолить жажду. Правда, футболиста-организатора »банкета« не установили, переведя стрелки на обслугу.
В следующий раз Юдин договорился с официанткой, чтобы та налила водку прямо в борщ. Скушал он тот борщ, и всем стало ясно, что парня надо отчислять. Не держал он удар:)
Игорь Григорьев пришел к нам из московского »Спартака«. Хороший игрок, спору нет, но тоже постоянно попадался на этом деле. Опять же за него боролись, отыграл он в Минске шесть сезонов, но удачным, по большому счету, был только один.
С другой стороны, надо было еще найти трезвенников среди динамовцев. Штучные люди. Николай Шевелянчик за это и пострадал, когда в 1954 году заявил своим партнерам, что будет отвлекаться на подготовку и сдачу госэкзаменов в институте физкультуры, что в те времена было явлением неслыханным. И даже вызывающим:)
Понятно, подобного »старики« стерпеть не смогли, и в том году некогда лучший бомбардир команды сыграл за будущий бронзовый »Спартак« лишь один матч. Правда, думаю, во многом еще и потому, что у команды, что называется, покатило с первых матчей, а выигрышный состав менять было не принято.
— Кто был вашим любимым тренером?
— Когда-то им являлся Эдуард Васильевич Малофеев — думаю, как и у практически всех коллег и болельщиков. Все-таки единственное золото чемпионата СССР в истории минского »Динамо« дорогого стоит, да и в сборной Союза у него были результаты.
Малофеев ушел из клуба в разгар сезона 1983 года, но сделать это требовалось в самом начале, потому что было видно: команда не играет, а мучается. А потом она ожила. Если бы минчане действовали так с первых матчей, то, уверен, выиграли бы чемпионат второй раз подряд.
Хотя, конечно, сейчас легко рассуждать — с высоты прожитых лет. Но надо признать: вместе со своими слабостями и минусами Малофеев все равно остается тренером если не великим, то большим и неординарным.
Чья сборная Беларуси сильнейшая в истории?
В России вышла книжка его мемуаров — »Вправо, влево и в ворота!« Я читал — там есть интересные моменты. Написана она была в псковский период работы Малофеева. Позже, в начале 2010-х, ЭВМ сообщил, что вновь взялся за написание мемуаров, уже в соавторстве с белорусским журналистом.
Но творческий тандем вскоре распался, и Эдуард Васильевич вроде бы продолжил писать в одиночку. Только свет новая книга так и не увидела. Малофеев признавался, что, оказывается, журналистская работа также весьма трудна.
Что здесь добавить? Немногие способны написать по-настоящему правдивую книгу, в которой все будет так, как было на самом деле — без желания всегда выглядеть белым и пушистым. Но именно такие книги становятся бестселлерами.
— О ком из белорусских тренеров или игроков хотелось бы написать книгу вам?
— Когда мы делали историю »Динамо«, планировались и очерки о самых интересных игроках клуба. Но это был бы уже слишком объемный труд, и я решил, что такие вещи надо издавать отдельно. Возможно, к какой-то другой дате.
На самом деле несколько десятков очерков уже готовы. Что-то написано уже давно, что-то дописываю сейчас.
Практически подготовлена книга об истории всего белорусского футбола, что сделать было несоизмеримо сложнее, потому как многих протоколов белорусских первенств советского периода нам не удалось отыскать даже в Национальном архиве. Период 1979-91 годов отсутствует полностью! И никто не знает, куда он делся.
Но это почему-то не удивляет. Все же к белорусскому чемпионату раньше относились далеко не так трепетно, как сейчас. Скорее, как к третьесортному турниру. Поэтому пришлось проявлять чудеса изворотливости, зарываясь в архивы »Физкультурника Белоруссии«, иных периодических изданий. Но все равно полных данных нет.
А ведь в районных городах матчи первенства и Кубка республики были настоящими праздниками — как, например, в нашем Дятлове. Особенно если приезжали соседи — ну что вы, это же настоящее дерби, которое потом обсуждалось в городе целую неделю!
Листаешь протоколы — и находишь знакомые фамилии. Помню, как Эдуард Дмитриевич Зарембо говорил, что в »Динамо« он и закончил окончательно с футболом, хотя его звал к себе »Зенит« и другие команды из высшей лиги.
Ничего подобного. Документы гласят, что потом он играл в первенстве республики за минский »Локомотив». Вместе с Вениамином Арзамасцевым…
— Книжки надо издавать. А для начала их требуется пробить. Сходить, например, к нынешнему председателю федерации. Пойдете?
— Не знаю. Скажу честно, не уверен, что в федерации это кому-то нужно.
Вениамин Арзамасцев: Малофеев был лучшим футболистом страны
Фото: Сергей Колганов, Александр Томин, личный архив Ивана Кахновича.
Поделиться:
2
0
0
