Людас Румбутис нарасхват. В один из октябрьских дней он успевает дать два больших интервью, да еще и выступить в качестве эксперта на ТВ. На разговор для новой рубрики betnews.by Людас Ионович приходит подготовленным — с флешкой, забитой фотографиями, и кипой уникальных черно-белых бумажных снимков. Вместе с нашими ярких фото в итоге набралось множество, карьера в футболе у Румбутиса богатая, друзей-знакомых море (только во время интервью его узнали дважды), увлечений хватает — так что комментировал снимки он долго, интересно, познавательно и с фирменным юмором.
Капский, КриРо и шуба. Кутузов комментирует самые яркие свои фото
Сборная, «Локо», «Рома», «Зенит» и даже «Ньюкасл»… Карьера Гуренко — в ярких фото
— Моя первая футбольная фотография. Где здесь я?
— Сложно выяснить с ходу.
— Второй справа в верхнем ряду. Худоба из худоб. Это я в пионерском лагере. Мне лет 11-12. В лагерях в детстве я был мало, всего раза три. Все остальное время работал.
— Напомните, где именно.
— На консервном заводе, на торфяниках, на стройке. После третьего класса пять лет подряд работал на каникулах по 2-2,5 месяца. Я ведь безотцовщина. Мы жили настолько бедно, что если бы кто-то грабил, то написал бы записку: «Ребята, так бедно жить нельзя!»
— Мы с другом. Я крестный отец его сына. До сих пор общаемся — и сегодня вот разговаривали. В школе мы организовали ансамбль. Даже сами сделали колонки. Что-то такое во мне было.
— Вы были солистом?
— Нет. Пел мой друг. Но когда он уезжал, пел я — ужасно, правда. Понятия, как это делать, не было. Кто знал об этом в мои школьные времена? Играли пару интересных литовских групп. Плюс Creedence, Slade, The Rolling Stones.
— Наверное, пользовались популярностью у девушек?
— Ну, не знаю… К нам на танцы ломился весь Паневежис. Потому что у нас они были по воскресеньям, а везде по субботам. Учителя стоят, девчонки окна открывают и запускают. А мы выступали. Когда было 50 лет выпуска в школе, я взял инструмент, колонки и на этой сцене еще раз сыграл ту вещь, которую мы тогда исполняли.
— 2019 год, Москва, чемпионат мира среди артистов. Участвовало много команд. И от каждой — часовая концертная программа. От Беларуси выступали Длусский, Скороход, группа «Дельта», я… Играл Гарри Мура — The Loner. Ведущим был Галыгин. Я там с ним и познакомился. И сейчас общаемся. Очень позитивный человек.
Отыграл, сказал ребятам, что завтра уезжаю. А организаторы отбирали людей на гала-концерт. Приезжаю домой, мне звонят: Людас, тебя на гала-концерт от Беларуси выдвигают! Говорю: ребята, уже без меня.
— Самая необычная реакция на ваше увлечение музыкой?
— Многие говорят: зачем ты, дурень, футболом занимался?:)
— Это я в составе «Жальгириса». Кстати, помню, ездили в Берлин на матч с местным «Динамо». Мне сказали: туда надо везти кофе и икру. А у меня были польские бутсы, срок которых уже заканчивался. Отжалел 120 марок (хотя хорошая пара обуви стоила 40), купил немецкие. Сборная Германии только стала чемпионом мира, бутсы назывались в честь Франца Беккенбауэра.
Дома мы у берлинцев выиграли, они побоялись, что мы победим опять, и сделали игру без зрителей. Получаю приз лучшему игроку матча — и знаешь что мне вручают? Бутсы! В итоге одни были тренировочными, другие — игровыми. Потом приехал в «Динамо» — и еще год в них отыграл.
— Шучу: ребята, я с такими щитками приехал из Вильнюса в Минск, в команду высшей лиги:)
На самом деле я приехал с бамбуковыми щитками. Четыре пластиночки. Самое интересное, что они спасли мне кости. Это было в 1982 году. В Кутаиси меня «вынесли» с поля. Из-за этого я потом и в Москву не ездил [на чемпионский матч].
Если бы не те щитки, тогда, наверное, оборвали бы ноги. Мне и так вывернули боковые связки колена. Не мог пошевелиться. Из четырех бамбуковых палок в щитках сломали три.
— Это наш «квадрат» на тренировках «Динамо». Этим составом мы играли очень долго. И к нам никто не хотел заходить. Почему? Потому что зайдешь внутрь — не выйдешь. Я, Мельников, Кондратьев (хотя он, по-моему, не всегда играл с нами, один человек менялся), Попков, Пудышев, Шишкин. Юрий Алексеевич Пудышев всегда был прав. Мог «сплавить», но никогда не признавался:)
— Матч с «Карпатами» в 1978 году, в котором была драка. Мы сошлись практически команда на команду. Они весь сезон глушили всех не очень хорошими делами. Дома нас прибили — сделали очень высокую траву. А в Минске судья удалил их нападающего Юрчишина, который вызывался в сборную СССР. На этом футбол кончился, мы выиграли в одну кассу.
— 1978 год. «Динамо» попало в высшую лигу чемпионата СССР. Как правило, сезон заканчивался переходным периодом. Недели полторы мы тренировались. Пришли, три минуты растянулись и поиграли. Пряжников, Сытик, Шавейко показывают на Усенко. В команде он был массажистом, но так хотел играть… Даже иногда выходил за дубль. Желания было выше крыше. В этом плане молодец. Вергеенко, Курбыко, Белов, Алексейчиков, Геннадий Брониславович Абрамович, я с патлами… Там, кстати, есть еще одна фотография.
— Знаешь историю про волосы? В те времена нельзя было носить волосы, которые лезут на уши. Могли не пустить на танцы, в ресторан. И вот мы при Малофееве играем, играем, не проигрываем. А Эдуард Васильевич очень суеверный. Условно говоря, если один раз выйдет на матч голым — будет так выходить, пока не проиграем. Подходит Гарай: Людас, ты же комсомолец, надо подстричься. А я возьми да ляпни: так Малофеев же сказал, что нельзя ничего делать, когда идет фарт. Гарай говорит: все-все-все. В том сезоне с лета мы практически не проигрывали.
— Это тоже конец сезона, нам придумали какой-то «товарняк». Рядом со мной — Кистень (второй справа в верхнем ряду. — betnews.by).
— Могли подумать, что внук Кистеня — Алексей Майоров — так себя проявит?
— Посмотрим. Дай бог, чтобы он выдержал то, что делают с его организмом. Человеческий организм — это не бездонная бочка. Он сейчас лучше остальных, потому что перетренирован. Как будет дальше — увидим. Слышал, что были проблемы с коленями.
— Каким игроком был сам Кистень?
— Умненьким. Он заменил Пудышева. Большой скорости не было, но хорошо «взрывал» зону, врывался в штрафную, владел хорошим пасом. Неплохой игрок.
— Это мы собираемся на игру или тренировку во время турнира в Ленинграде. Все в «пыжиках»:) Два раза в год нас завозили в магазин. Обувь, женские аксессуары, духи, дубленки, шапки, ботинки… Цена ондатровой шапки — 120 рублей. А продавали ее за 250-300. Не достать. Было так: если ты в ондатровой шапке — значит, хорошо живешь.
— Это снимок, который везде висит. Хоть убей, не помню, когда нас фотографировали. Здесь изображен так называемый немецкий станок — компактный, многофункциональный. На нем 7 или 14 станций. Жим, упражнения на ноги… Как нас Базилевич гонял… Каждую тренировку начинали с этого.
Знаешь, с какого года у меня первые тренерские записи у меня? С 1977-го, как раз с Базилевича. У нас было по четыре тренировки в день. Четвертая — бассейн после ужина. Ты должен был плавать — неважно как.
В 1982 году мы были готовы потрясающе. Помню, показал результаты тестирования двум россиянам в «Дариде», так один говорит: это что — инопланетяне делали?
— Это мы празднуем чемпионство 1982 года. Был банкет в Стайках. Здесь я танцую с женой. И Гурик с Гомоновым.
— Как тогда отметили?
— Хорошо отметили:) Убрали бильярдные столы, сделали танцплощадку. Я тогда загружал музыку. Мы собрались командой — с семьями. А потом еще, наверное, дней пять праздновали по всем ресторанам, куда нас тащили. Все же хотели, что называется, приобщиться к успеху.
— Ваша жена — красивая женщина.
— Очень. Такая красавица…
Расскажу последний мой «горбыль». Она говорит: знаю, что в прошлой жизни я была француженкой. Отвечаю: а я знаю, что в прошлой жизни был твоим мужем.
Мы, мужики, иногда можем сорваться, но нужен какой-то тормоз рядом. По большому счету, моя жена «кирует» всей семьей.
— Награждение во Дворце спорта. Благодарственные слова, концерт, представление каждого игрока… Приезжал Колосков, вручал значки и медали. Посмотри, сколько народа. Биток. Нам дали по два пропуска на человека. Остальные билеты раздали по предприятиям. Очередь была сумасшедшая. На нас пришли посмотреть без футбола. Сейчас столько на футбол не приходит... На первую игру в еврокубках заявок было на 400 тысяч человек. А стадион «Динамо» тогда вмещал 50.
— Америка. Гостиница Le Baron. 1983 год. Три из четырех матчей сыграли на искусственных полях. Один из них — вообще в хоккейной коробке. Девять футболистов основы тогда за нас не сыграли. Кого-то вызвали в сборные, Прокоп вообще пропал, Пудышев, по-моему, тоже не провел ни одной игры.
Первая такая поездка для нас. Казалось бы, все классно. А через три дня уже не можешь смотреть на эту еду. Маленький кусок мяса, на него ультрафиолетом бах — и он раздувается. А потом дубеет. Прилетели назад, ребята сразу: дайте борща, селедочки!
— С Алейниковым в Иордании. Там мы провели два матча с национальной сборной, оба выиграли. Уровень такой себе. Дождь прошел — игру перенесли на день, потому что поле — глина и чуть-чуть травы. Посмотрели Мертвое море. Нас принимал король… 20-22 градуса тепла — а ты идешь в майке, мастерке и пиджаке. Холодно. В то время там никто не закрывал дома и машины.
Из таких поездок всегда пытались что-то привезти. Даже простые полиэтиленовые пакеты для товаров — и то набирали. Потом они продавались по рублю-два. Как-то жене привез два платья. Мама родная — на нее смотрели два-три года, пока не привыкли, что у нее есть эти платья!
С минским «Динамо» также ездили в Гану, Алжир. Возвращаемся из столицы Ганы Аккры — к нам в самолет подсаживают несколько темнокожих. Приземляемся, стюардесса говорит: в Москве минус 15. А в Гане было плюс 30. У ганцев шарфики, рубашки и пиджаки. Никого не выпускали из самолета, пока им не принесли армейские тулупы. Потому что сразу окочурились бы.
Алжирцы не могли за нами угнаться. А где сейчас Алжир? Потом они стали развиваться, а мы цепляться за старое. Старое не надо улучшать, надо новое придумывать.
— Ну, модель! Посмотри, какие лощеные ноги. Сейчас посмотришь на футболистов — у них ноги вот такие… Есть понятие — «выбеганные ноги». Когда спортсмен делает работу, которая заходит классно, они аж светятся. Как меня называл Байда — киевская модель. В Киеве же любили говорить: игровая модель, модель игрока.
— В бытность футболистом вас звали в другие команды из «Динамо»?
— Нет. Олег Базилевич пришел в минское «Динамо» из киевского. И в 1977 году на игру с «Пахтакором» в Минске приезжал Лобановский с кем-то из тренеров. Я тогда хорошо смотрелся. Был игроком типа Конькова. Опорный, который все забирает, мало ошибается, может подключиться. Такая «собака». Но вышли играть с «Пахтакором» — меня заменили после первого тайма! Я просто провалился. Отыграл 20 матчей в том году — и «умер». Тот сезон я закончил на лавке.
— Лобановский приезжал смотреть на вас?
— Мне говорили, что на меня, но я не уверен:)
— Это фото появилось в «Советском спорте». Мы видим заголовок — «Весна надежд, весна сюрпризов». 1986 год, матч «Днепр» Днепропетровск — «Динамо» Минск. В предыдущих сезонах Протасов был главным бомбардиром «Днепра», в 1985-м вообще забил больше тридцарика. Здесь показано, как надо играть вверху против одного из лучших нападающих СССР тех времен:)
— Кто из игроков в белорусском и мировом футболе сейчас похож на вас по стилю?
— Я играл на самых разных позициях, в том числе на краю защиты. В свое время в «Гамбурге» и сборной Германии мне очень нравился Кальц. Работоспособный, хорош в отборе, с подключениями. А из белорусских — такой же атакующий, как Пигас, но в обороне на три головы выше. И пройти, и отдать, и забить… В защите с нас не слазили. Не умеешь играть в обороне — тебе нет места. В те времена мы, защитники, сами договаривались, как действовать.
— Это мы с Байдачным.
— Эта фотография была на страницах «Прессбола».
— 1997 год. Бобруйск. Я работал в «Динамо-93», а Байдачный — в «Динамо». Он не мог быть на лавке из-за дисквалификации. Сели мы вместе с Толей на трибунах, обсуждали, что надо делать. Вовлечены в игру.
— Самый памятный случай, когда вы соприкасались с болельщиками на трибунах?
— Помню, как-то попросил пару пропусков на матч Беларусь — Норвегия. Не дали. И я купил билеты. Сел с товарищем на трибуну. И не смог толком посмотреть футбол. Болельщики узнали. Любой свисток — «Людас, ну что они там, б####, свистят?!» Половину времени оборачивался. Кто-то кричал мне, кто-то дергал за плечо. Все же хотят подтвердить свое мнение мнением профессионала. Раньше было так. Сейчас уже все корректно.
— Вы возглавляли «Динамо-93», были директором «Динамо» в эпоху Юрия Чижа — могли ли стать главным в основной команде?
— После того как я ушел с поста директора, мой «Неман» обыграл «Динамо» на Кубок со счетом 3:0, и Чиж, по-моему, сказал: Людас, приходи, поговорим. Отвечаю: нет, мы уже закончили эту тему. Я особо никуда не стремился. Агента не было. У меня всегда очень хорошо росла молодежь. А где нужен результат — это уже другой вектор.
— С Анатолием Капским на моем 60-летии.
— Вы рассказывали, что он тогда смеялся так, что назавтра болел живот.
— Мы играли в футбол своей компанией. Капский не играл, но потом подъехал. У одного нашего парня был свой бар. Мы застряли до четырех утра. Разошлись, когда уже начали гудеть троллейбусы. Он так насмеялся… Кто-то что-то сказал, кто-то ответил — и все ложатся. Назавтра ему звонят, а Капский отвечает: слушай, я разговаривать не могу. Румас приходил, говорит: вижу, тут палец в рот не клади…
— Как завязались ваши отношения с Капским?
— В Беларуси хотели делать профессиональную футбольную лигу. Федерация футбола этому очень противилась. В России президентом Профессиональной футбольной лиги тогда был Николай Толстых. Говорю: Толя, поехали в Москву, нас примут. Толстых предупредил: Людас, у меня только полчаса. Четыре часа сидели! Но потом я понял, что Капскому было выгоднее сначала свой клуб создать. И он правильно сделал. По-моему, это был 1997-1998 год. Как раз закончилось «Динамо-93».
— Уже тогда предпринимались попытки создать профессиональную лигу?
— Да. Мы ездили ознакомиться с делами, спросить про уставные документы. Толя ведь был специалистом и в юридических вопросах. Я чуть другого плана.
Капский вообще сканировал все, не давал плохой ситуации разбухать, глушил на корню. В некоторых моментах был бесцеремонным, жестковатым. Но если ты завоевал доверие и уважение — все супер, без вопросов. Помню, звоню ему: Толя, там говорили про билеты… Он: сейчас, подожди, Людас. И по второй линии: ты что, тебе же было сказано, знаешь, кто звонит?
— Капский никогда не звал вас к себе на работу?
— Нет. Но Пунтус как-то говорил, что моя фамилия была в списках кандидатов.
— С Платини (во время одного из его визитов в Минск. — betnews.by).
— Довелось пообщаться?
— Привет — привет. Нас познакомили, меня представили. Он произвел нормальное впечатление. Просто у него оказались чересчур сильные соперники. Он это не учел. По сравнению с Инфантино Платини — ягненок.
— С Черчесовым. Сборная Беларуси играла в Австрии и сгорела 5:0. Стас тогда работал в Австрии и приехал на матч. До этого наша сборная играла с голландцами, а я помогал комментировать. И один человек из высшего руководства федерации посчитал, что я очень хорошо комментировал. Сказал: «Лучшее, что было в том матче, — твой комментарий». И меня включили в состав делегации на игру с Австрией. Мы комментировали оттуда с Владимиром Новицким. Я там уже после первого тайма так высказался…
— Рядом, по-моему, Слесарчук.
— Вы здесь очень эмоционален.
— На играх я не бывал неэмоциональным. Быть добрым очень легко, быть справедливым — сложно. Когда видел, что игрок не доделывает то, что умеет, — мог и напихать. Когда делал что-то за пределами возможностей, даже если не получалось, говорил: спокойно, все нормально.
— Судьи удаляли вас в бытность тренером?
— Нет. Но одного судью я чуть не прибил. Я тогда тренировал «Динамо-93». Играли на стадионе «Орбита», закончили 1:1. Но он нас так глушил… Конец матча — я на поле. Поворачивается: «Ионыч, отдам!» Мол, в следующей игре он мне поможет. Сейчас тренеры плачут: аут не туда показали! Ребята, успокойтесь. Посудили бы вас в Украине, в Молдове, когда там поспевает виноград и коньяк возят бочками.
— Мы с «Неманом» проиграли БАТЭ в Борисове 1:2. Хотя дома победили 1:0 — в концовке забил Алумона. А тогда на пресс-конференции была какая-то хохма.
Ганчаренко — просто шик. Молодец. Острый взгляд, острый ум. Хотя надо знать, куда идти — это я про его период в БАТЭ. Быстро реагирует и за словом в карман не лезет. В «Немане» про меня тоже говорили: сейчас Румбутис зайдет — будем искать пятый угол. Мог пройтись — без мата, без оскорблений, но по полной.
— Если негде будет играть, пускай сыграют у меня дома.
— У вас газон лучше, чем на некоторых белорусских стадионах:)
— У меня те же семена, что на Национальном, на «Динамо». Отовариваюсь у одного агронома. Он мне дает консультации. Когда я стал говорить про поле в Витебске, там наконец-то купили профессиональную косилку. Агроном говорит: Людас, спасибо тебе! А раньше у них был любительский тракторок. У меня дома простая косилка. Но утром смотрю на газон — и глаза отдыхают. Жена говорит: не коси, красивая трава. Отвечаю: не могу не скосить.
— На десять лет чемпионства мы сыграли с россиянами на стадионе «Динамо». Еще жив Валера Словак (стоит первым из игроков «Динамо». — betnews.by). Здоровье у него было как у лошади. Руками открывал трехлитровые банки. Я посмотрел на него и тоже стал так делать. До сих пор банки, например, с огурцами открываю пальцами.
— Скорее всего, это матч в Уручье с российскими ветеранами. А в мини мы играем, потому что была зима.
— Кстати, кто из игроков минского «Динамо» лучше всех смотрелся бы в мини-футболе?
— Думаю, Гуринович. Очень резкий, все время играл с обманными движениями. Гоца был бы хорош, Алейников тоже — это сто процентов. Зико (Зыгмантович. — betnews.by), Курнев, Боровский в обороне… Какая разница, маленький или большой, если есть понятие?
Кстати, через несколько лет после того, как я закончил карьеру, мне позвонили: Ионыч, приезжай на сбор сборной Советского Союза по мини-футболу. Это 1990 или 1991 год. Я удивился. Но отказался.
— Матч с ветеранами «Зенита». Когда Юрий Алексеевич бил пенальти, он ставил мяч и шел к центру поля. Оттуда начинал разбегаться и бил. А я тогда помог ему пробежать метров десять. Юра хорошо бил пенальти…
— На матче с ветеранами «Пахтакора» в 2024 году. Я на поле, а два товарища за полем. Я отбегал тайм, Боровский — полтайма.
— Сейчас уже в футбол не играете?
— Нет.
— А вот в хоккей по-прежнему играю — два раза в неделю. В хоккее же плавные движения. Плюс два раза занимаюсь сам. Силовая подготовка с гантелями по 6 килограммов, раньше были по 10. 14 упражнений делаю — достаточно.
А здесь я с сыном моего друга. Два года я уже только тренируюсь. Но до этого три-четыре года играл за «Армаду». Тренер говорил: ребята, учитесь у Ионыча считывать. Мол, он считывает вас, как копейки. Но уже не так успеваю, как раньше.
— Сколько лет тем, с кем вы играете?
— 30-40-50. А нам с Курбыко на двоих двести лет. Мы вместе спокойненько играем в обороне. Раньше я был в нападении. Шесть раз выигрывал высшую лигу Минска. Играл в «Рубеже» с Цыплаковым, Бекбулатовым, Андриевским… Потом перешел во вторую лигу. Сейчас уже не хочется участвовать. Сколько травм у непрофессионалов — ужас.
— Как иметь такой пресс в 70 лет?
— Нарисовать точно не получится:) Это несколько лет назад. Я еще без бороды. Хотя в принципе не поменялся, если только чуть-чуть. Надо каждый день что-то делать, постоянно чем-то заниматься — и все будет нормально. Не жрать как не в себя. Мне нравятся компании, но я не ищу выпивки, еды. Могу и не поужинать. Чаю попить, съесть какую-нибудь сдобу — все. Нет потребности нагружать себя едой.
Автор: Сергей Мордасевич.
Фото: Александр Шичко, Борис Самкович, личный архив Людаса Румбутиса.
Поделиться:
1
0
0
