Тема на двоих. Сенсации на Олимпиадах — это хорошо или плохо?

Журналисты betnews.by Григорий Трофименков и Олег Шепелюк придерживаются разных мнений по поводу сюрпризов на Олимпийских играх и привели аргументы в защиту каждый своей позиции.

Трофименков: против сенсаций

За что вы любите Олимпиаду? За сюрпризы? За то, что раз в четыре года на наших глазах из ниоткуда возникает новый чемпион, о котором еще вчера знали только узкие специалисты?

Да, за это принято любить Игры. За это их воспевают. Журналисты придумывают громкие заголовки и говорят о сказке, о чуде, о торжестве мечты. Копают в биографии внезапного олимпионика и раскрывают подчас действительно красивую историю из всевозможных преодолений.

Но я Олимпиаду за это не люблю. Более того — порой ненавижу.

Каждый старт, где возможна сенсация, вызывает у меня внутренние содрогание и напряжение. Не азарт, не предвкушение чуда, а тревогу. Заранее думаю о том, что на пьедестале могут оказаться люди, которые не входили в список фаворитов, не были лидерами цикла, не тащили сезон, не выигрывали этап за этапом, а просто преуспели в один конкретный день. Понимаю, что для многих это и есть красота спорта. Но для меня — его болезненная сторона.

К этому ощущению нужно прийти. В детстве и юности, как и у многих, во мне жили совсем другие чувства. Когда ты смотришь спорт регулярно, когда следишь за Кубком мира, когда видишь чью-то доминацию, однажды она начинает раздражать. Становится скучно от того, что одни и те же из раза в раз обыгрывают остальных.

Разве не надоедала гегемония Уле-Эйнара Бьерндалена? Конечно, надоедала.

И когда на Олимпиаде вдруг появлялся неожиданный герой, это воспринималось как глоток свежего воздуха. Мол, вот оно, обновление. Вот она, справедливость, которая наказывает за самоуверенность и дарит шанс тем, кто в тени.

Я иначе смотрел и на падение Хермана Майера в первой гонке Нагано-1998 — скоростном спуске. В сезоне-1997/98 он был очевидным фаворитом. Двигался к Кубку мира и доминировал. Но на Олимпиаде после одного виража жутко влетел в заградительную сетку и первое время не мог подняться, чем порождал совсем тревожные мысли. Хотя тогда не возникли те страшные эмоции, которые есть сейчас, когда видишь все в повторе. Отчего-то не было реального беспокойства за судьбу и продолжение карьеры спортсмена. Просто казалось, что случай открывает шанс для других — и это здорово.

Однако спустя три дня после падения, которое могло стать точкой в карьере, Майер вновь вышел на старт. Более того, когда он взял золото в супергиганте и гигантском слаломе, чудом избежав травм, во мне не было полного восторга. Потому что где-то глубоко внутри хотелось другого. Хотелось новых лиц на подиуме, хотелось неожиданности.

Прошли десятилетия, и сейчас смотрю на ту историю иначе. И понимаю, как же хорошо, что у Майера есть эти олимпийские титулы. Он потом взял серебро и бронзу в Турине, но когда представляешь, что такой культовый горнолыжник мог остаться без олимпийского золота, становится по-настоящему грустно. История выглядела бы неполной. Несправедливой. Как будто из книги вырвали важную главу.

Та же история с Адамом Малышем. У него есть четыре олимпийские медали. Но ни одной золотой — и в этом тоже недосказанность. Великий прыгун, символ эпохи, человек, который тащил вид спорта, однако в главном старте так и не покорил высшую ступень. Мы можем говорить о закономерности, о том, что Олимпиада — это один турнир, что все честно. Но чувство несправедливости все равно остается.

Особенно остро оно ощущается, когда вспоминаешь Рафаэля Пуаре. Или его землячку-биатлонистку Сандрин Байи. Они так и не стали олимпийскими чемпионами. При том что в сезонах и карьерах вообще были элитой и ориентиром для остальных. Парадокс: спорт вроде бы справедлив, потому что результат решается на трассе, площадке... Но его история не всегда честна. Временами она жестока к тем, кто велик.

С возрастом стал иначе относиться к доминаторам. Если смотрю этап Кубка мира, могу не болеть за Йоханнеса Клэбо. Восторгают его мощь и частота движений, которые с точки зрения биомеханики вообще трудно поддаются осмыслению. К нему нет никакой антипатии, однако утомляет частота побед норвежца. Удручает ощущение, что его шансы выше, чем у всех остальных, вместе взятых. В этом мало интриги. Хочется борьбы.

Но наступает Олимпиада — и что-то переключается, вдруг начинаю переживать именно за Клэбо. Не потому, что нужна очередная его победа как событие. А потому, что хочется, чтобы история не дала сбой. Чтобы не случился форс-мажор. Чтобы не вмешались случайное недомогание, падение, чужая ошибка. Чтобы человек, который был лучшим на протяжении цикла, получил свое олимпийское подтверждение.

Поэтому сейчас слегка больно смотреть на ситуацию со швейцарцем Марко Одерматтом. Его земляк Франьо фон Алльмен — уже трехкратный олимпийский чемпион. А четырехкратный обладатель Кубка мира остался без титулов в Милане. Это не отменяет его величия, но оставляет ощущение незавершенности. И ловишь себя на мысли, что важно не просто зрелище в конкретном заезде, а то, как все будет выглядеть через десять, двадцать, тридцать лет.

Олимпиада — это ведь не только эмоция момента. Это и архив, скрижали истории. В них остаются фамилии чемпионов. И хочется, чтобы в этих скрижалях были те, кто действительно определял эпоху. Кто тащил сезон за сезоном. Кто не выстрелил как чертик из табакерки, а планомерно, годами строил свое превосходство.

Со временем, конечно, эмоции несколько притупляются. Уже не бывает такого, что не можешь заснуть после драматичной гонки. Нет большой радости, если победил тот, за кого переживал. Равно как и нет вселенского разочарования от неожиданного пьедестала. Чаще остается горькое послевкусие. Ощущение, что что-то в общей картине не так.

Вот только хочется, чтобы этого послевкусия было меньше. Чтобы наверху оказывались те, о ком мы уже слышали. О ком говорили специалисты. Кого уважали коллеги. Чтобы Олимпиада не ломала логику цикла, а закрепляла ее. Чтобы великие оставались великими не только в таблицах Кубка мира, но и в строках олимпийской истории. Ведь в конечном счете запоминают чемпионов. Так пусть бы ими становились те, кто это по-настоящему заслужил длинной и системной дорогой к вершине.

Шепелюк: за сенсации

Олимпиады любят за многое, в том числе за сенсации. Когда раз в четыре года собираются лучшие из лучших с целью примерить олимпийские лавры, не всегда все идет «по расписанию».

Но сенсация сенсации рознь. Есть, к примеру, сенсации-анекдоты. Самым ярким случаем на моей памяти стал «триумф» австралийца Стивена Брэдбери на Олимпиаде-2002. Когда он взял золото в шорт-треке, в финальном забеге не обогнав никого: соперники посбивали друг друга перед самым финишем, и он в шоке прикатил на финиш первым!

Гротескной яркости этому зрелищу добавило то, что и в финал однофамилец великого фантаста попал похожим образом. Так и «завоевал» Брэдбери первое в истории Австралии золото зимних Игр. И натурально стал человеком-мемом: не только в шорт-треке появилось выражение «сделать Брэдбери» — победить, будучи записным аутсайдером, благодаря невероятной удаче.

На зимних Олимпиадах, в отличие от летних, сенсации нередко рождает и природа — ветер, снег, мороз. Все это может перечеркнуть многолетние усилия и вывести в триумфаторы андердога. Причастны к таким чудесам и белорусы.

Вот подобные сенсации, когда невероятное стечение обстоятельств дарит миг счастья ноунейму, любить сложно, если это не твой земляк. Но ненавидеть?.. Да, болезненно, но жизнь, в том числе спортивная, не соткана по лекалам, знакомым до тошноты. И в этом ее прелесть.

На миланской Олимпиаде пока подобных случаев не было. Зато было много других сюрпризов. Самый громкий — из разряда «крах абсолютного фаворита». Жалко ли мне, что американец Илья Малинин дважды грохнулся на лед, а 21-летний казахстанский фигурист Михаил Шайдоров сидел с квадратными глазами, наблюдая за происходящим? Отнюдь — катастрофа Малинина в очередной раз показала, что пасть ниц может даже тот, кого, казалось бы, невозможно победить. Кошмарный провал «бога квадов» показал, что и он «смертен», и для многих главным воспоминанием об Олимпиаде-2026 станет именно это.

Любимым ли? Вряд ли, но запоминающимися эти пару минут от первого падения до цифр судейских оценок однозначно станут. И второй немаловажный фактор — кошмар Малинина станет для них триггером интереса и заставит следить за его карьерой и желать золота через 4 года!

Алексей Протас рассказал о знакомстве с фигуристом Ильей Малининым

Да, совсем другие эмоции, когда ты болеешь за своих. Ну и пусть в сегодняшнем глобализованном мире многие выбирают «своими» лучших, как ни крути, большинство делит спортсменов по другому принципу. К примеру, на первых Олимпийских играх, за которыми я следил осознанно — в Калгари-1988, лидер сезона и записной фаворит белорус Игорь Железовский провалился. Было жутко обидно, смертельно жаль, что вместо ожидавшихся трех золотых наград вышла одна бронзовая.

Минчанину так и не суждено было стать олимпийским чемпионом, и венцом яркой и в общем-то успешной карьеры многократного чемпиона и рекордсмена мира стало серебро Лиллехаммера-94.

Лишь серебро (хотя можно ли назвать второе место на Олимпиаде неудачей?) добыла в том же 1994 году Светлана Парамыгина — лидер Кубка мира, в тот сезон сверкавшая на лыжне и царившая на стрельбище. И у нее все следующие попытки добежать до золота оказались неудачными.

Фурор Домрачевой, шайба Копатя и другие успехи на зимних Играх

Достойны они были золота? Безусловно. Только завистник или ничего не понимающий в спорте скажет, что нет. Но в том-то и дело, что спорт — не бухгалтерия, где «труд» Кубка мира итожится олимпийской «зарплатой»! Да, несправедливо, когда рубящие медальный уголек на этапах КМ атлеты пролетают мимо наград, но окружение, особенно в последние годы, научило белорусов, что справедливость стала вовсе не обязательным ингредиентом в жизненном блюде.

Третий вид сенсаций — победа «темной лошадки». Это классика — не взлет вторых-третьих номеров, а награда (необязательно золотая, как у болгарки Лоры Христовой в биатлоне), до которой добирается тот, на кого перед стартом не ставил никто. Здесь хрестоматийный случай — «Чудо на льду», когда хоккейная студенческая сборная США обыграла непобедимую команду «непрофессионалов» СССР на Олимпиаде-80.

У нас мало кто знает об этой победе (концентрируются на поражении), которая реально «вдохнула жизнь в нацию», как сказано в академическом исследовании. Ведь в конце 70-х США были в упадке, в стране царило жуткое уныние, в экономике дела шли неважнецки. И эта сенсационная виктория стала одним из важнейших факторов выхода из кризиса. Она поменяла настроения в обществе: миллионы поверили в ту самую американскую мечту, в то, что все возможно даже в непростых условиях, если упорно трудиться и приложить сверхчеловеческие усилия для достижения цели. Пусть даже она выглядит нереальной, фантомной.

Да, можно убиваться и жалеть, что легендарные советские хоккеисты (Третьяк, Васильев, Мальцев, Петров, Михайлов, Харламов) не стали в отсутствие парней из НХЛ, трехкратными олимпийскими чемпионами. Зато получились эпический провал и такой же триумф на века.

Этот эпизод подчеркивает, что сенсации на Олимпийских играх важны не только как элемент спортивного шоу, часть развлечения, а как мощный инструмент влияния на культуру, психологию зрителей и развитие целых наций.

В Милане Лукас Пиньейру Бротен подарил Бразилии (да и целому континенту) первую в истории медаль зимних Олимпиад, золото в гигантском слаломе. Наверняка это станет точкой отсчета для ребят и девчат в Южной Америке, которые придут в спорт, в зимние виды. И внимание властей (речь о презренном металле) повысится, а кое-где вовсе появится.

Стоит ли убиваться, что бразилец норвежских кровей лишил кого-то из фаворитов заслуженного за годы выступлений золота? Увольте, нет. Нет и еще раз нет — он ее не «украл», она стала не случайностью, а плодом многолетней работы. А нежданное золото в экзотических цветах воспринимается как надежда даже для нас: вдруг и белорусы когда-нибудь еще преподнесут такую же сенсацию в каком-либо «ненашенском» виде спорта?

Вот вам пример — феноменальная победа Юлии Нестеренко в Афинах! Кто ждал от бегуньи из страны, где отродясь не было спринтеров мирового уровня, такого уверенного нокаута на беговой дорожке (победы не только в финале, но и во всех забегах)?

«Иногда хотелось выбросить эту медаль». Юлия Нестеренко 20 лет спустя

Есть еще один вид — сенсации, рожденные судьями. Вот здесь совершенно согласен — горький осадок и разъедающее душу чувство несправедливости остаются с тобой надолго. Если не навсегда. И это, конечно же, темная сторона спорта, отталкивающая от него тьму людей. А на фоне островных эпштейновских постоткровений и в теории заговоров и неслучайность этих «ошибок» поверить немудрено.

Пока ничего экстраординарного на этих Играх не произошло, но даже хоккейный четвертьфинал Канада — Чехия может стать для кого-то из юных или чрезвычайно восприимчивых зрителей жуткой психологической травмой. Как то майеровское падение почти 30-летней давности. Но для этого надо быть чехом, которому этот матч западет в память и будет саднить якобы недосказанностью для Пастрняка, Нечаса и 40-летнего Червенки.

Однако спорт и карьеры суперзвезд не сотканы из сплошных (пусть и заслуженных) побед. И золото Олимпиады не награда за сезон, два или три, прошедших после предыдущих Игр, в течение которых новый король отвоевал себе место на троне и гордо на нем сидел.

Да, опрокидывание фаворита и сенсационный взлет и делают олимпийские победы великими. Заурядная виктория лидера — зачастую строчка в протоколе. Сенсация — это легенда, которую будут пересказывать десятилетиями. И на ее фоне делать анонсы Игр в стиле «от кого мы ждем сенсаций». Хотя сама фраза парадоксальна.

А может, одна из главных сенсаций Олимпиады — фристайлист Купер Вудс — и станет великим? Может, золото в могуле 25-летнего австралийца, лишь раз в жизни попавшего на подиум Кубка мира, будет точкой отсчета? Может, досрочно завершивший прошлый сезон из-за тяжелой травмы Вудс станет новым королем нишевого вида?

Но даже если он окажется «прыгуном одного прыжка», как легендарный поляк Войцех Фортуна (вот уж в точку фамилия), в 19 лет выигравший золото Саппоро-72, пусть так!

А чем не эпичны свежие победы Франчески Лоллобриджиды? На нее практически никто не ставил, хотя в активе серебро Пекина, потому что нидерландки в коньках — вечные фавориты. А она возьми да утри нос всем им, да еще с олимпийским рекордом. В 35 лет!

Да, Франческа не добавит интереса к Италии, но если паренек из Ботсваны возьмет очередное золото на стометровке на Олимпиаде, то это добавит уникальной африканской стране не только узнаваемости в мире, но и денег от туристов. И тысяч детей в секциях.

Олимпийская сенсация — не сбой в механизме высшей спортивной справедливости, а тот самый миг, когда сухая проза протоколов уступает место высокой поэзии случая. Воспринимать ее как кошмарную ошибку — значит, отказывать жизни в праве на чудо. Хотя бы спортивное. Потому как если бы золото раздавали согласно рейтингам, арены превратились бы в залы ожидания, где каждый получает лишь то, что ему «положено» по штатному расписанию Кубка мира.

Но в том и справедливость спорта, что медали даются не за выслугу лет, и в том его прелесть, что шанс на мятеж против судьбы есть всегда! Сенсация — это не ошибка системы, а ее предохранитель, который защищает спорт от превращения в скучное шоу миллионеров. И воспринимать ее как несправедливость к кумирам — отказывать спорту в магии. Способности дарить надежду вопреки логичным и выверенным прогнозам.

А вдохновение для болельщиков всех возрастов и социальный эффект? Ведь победы «темных лошадок» еще и резонируют с чувством справедливости (торжество «парня с соседнего двора»), рождают веру в себя, а не только дарят радость, восторг и гордость за того, кто смог сделать невозможное!

Сколько парней пришли в хоккейные секции после нашего олимпийского «чуда» в Солт-Лейк-Сити? Может, в нынешних успехах белорусских парней в НХЛ есть и доля заслуг Копатя и компании? Жалеть Томми Сало, которому Владимир сильно подпортил карьеру? Увольте!

Владимир Крикунов: «В 2002-м бог у шведов взял, чтобы отдать через 4 года»

Сенсация — это вздох облегчения трибун, уставших от предсказуемых финалов в жизни. Есть суровый закон спорта — докажи, что ты лучший. Здесь и сейчас. И он, безусловно, несправедлив к тем, кто годами радовал нас победами, заставляя подгонять отпуска-отгулы к важным стартам, вынудил полюбить вид, на который раньше мы и внимания не обращали, и на все 100 заслужил стать олимпийским чемпионом. Но справедливость не равно закон.

Авторы: Григорий Трофименков, Олег Шепелюк.

Фото: Getty Images, AP Photo/Laurent Rebours, Chiaki Nishimura, Dean Mouhtaropoulos.