Как же стремительно летит время — в мае 1998-го читатели самой популярной спортивной газеты страны были растроганы лирическим материалом о двух сестрах-двойняшках из сборной страны по спортивной гимнастике.
Хотя и внешнее очарование Ольгой и Юлией Юркиными оказалось ничуть не меньшим — и осталось загадкой, почему не они победили в первом конкурсе красоты «Мисс Прессбол».
Тогда казалось — эти красотки могли бы получить немалые рекламные контракты, будучи членами другой сборной — с обратной стороны Земли.
Впрочем, хоть история и не имеет сослагательного наклонения, но сейчас наши сестры живут именно там — в Атланте, столице штата Джорджия. Обе замужем, и у каждой по три сына.
Очень хочется добавить, что и замуж они вышли за близнецов-белорусов, но все-таки нет:) Хотя их супругов американцы тоже уже почти не различают. «Операция Внедрение прошла успешно», — как сказал бы герой Юрия Соломина из популярного сериала «ТАСС уполномочен заявить».
Звезды белорусской гимнастики минувшего века переехали в Штаты практически в полном составе, и мы тщетно стараемся вспомнить, кто потом смог вернуться обратно на родину.
Любимые тренеры Оли и Юли — Николай Милигуло и Ольга Гоцманова — живут в другой части Америки, Света Богинская часто приезжает в гости, а с остальными девчонками по олимпийской команде можно при желании увидеться на каком-нибудь мастер-классе в соседнем штате.
В олимпийской Атланте-96 сборная Беларуси стала шестой в командном зачете — сегодня это кажется фантастикой. А тогда девчонки искренне огорчились — готовились-то ведь к большему.
Оля выступала в основном составе, Юля числилась запасной, но именно благодаря ей девчонки получили контракт, который продолжается уже четверть века.
Две сестры, сложив которых, могла бы получиться идеальная гимнастка.
— Кажется, именно так говорил о вас Николай Милигуло — серебряный призер Олимпиады-60, знаменитый еще и тем, что тренировал легендарную Нелли Ким — пятикратную олимпийскую чемпионку.
Юлия. Да, это так. В тренировочном процессе я была лучше, да и психологически тоже непробиваема — в нашем виде спорта эта устойчивость имеет очень большое значение.
Оля же эмоционально переживала значительно больше и вечно в себе сомневалась. Часто было страшно пойти на новый элемент, я же адаптировалась значительно быстрее.
На соревнованиях я тоже не мандражировала. Но почему-то выступить так, как тренировалась, не удавалось.
Ольга. А у меня все получалось с точностью до наоборот. Я понимала, что надо собраться, полностью сконцентрироваться, и мое тело входило в состояние момента. А в нем все получалось идеально.
Мне кажется, у Юли просто не было столько амбиций — мол, я много тренировалась и поэтому обязана все сделать по высшему разряду. Хотя от нее все были в восторге.
Приехали на чемпионат мира в Бирмингеме в 1993 году, и специалисты в один голос, глядя на Юлю: «Это что, сестра Богинской?»
Юлия. Все почему-то подумали, что у нас один тренер и даже если я не сестра, то мы представители одной школы — настолько были похожи наши движения.
Но Оля права — я никогда не ставила цель обязательно победить. Мне вообще не хотелось с кем-то соревноваться. А вот показать себя — да, это совсем другое дело.
Ольга. Получается, Юля больше получатель вкуса от жизни, а я типичная спортсменка. Меня больше заботили места, а ее — красота и эстетическое удовлетворение от самого процесса.
Юля мне всегда помогала психологически, успокаивала и настраивала. А я ей — технически, если что-то не получалось в упражнении.
— Что наверняка было кстати — в самом начале карьер отличить вас друг от друга могла, наверное, только родная мама.
Ольга. Как-то на чемпионате Беларуси мы обе попали в финал на опорном прыжке. Но у Юли не было второго хорошего прыжка — вернее, он был, но…
Юлия. Я на нем споткнулась и упала лицом вперед — просто не была хорошо готова. И не хотела прыгать.
Ольга. Николай Палыч Милигуло подходит ко мне и говорит: «Ну, давай, вперед — за сестру!» Ну я и побежала — Юля потом фотоаппарат получила за первое место:) Но это был уже второй наш опыт.
Юлия. Первый случился в Ташкенте, на первенстве Вооруженных сил. В обязательной программе у меня была комбинация на брусьях, где я все время падала.
Милигуло тогда сильно опечалился: «Вот ты снова упадешь, и наша команда потеряет очки». И тут его осенило: «Так Оля же может сделать!»
Ольга. Он мне: «Так, ты идешь на снаряд первой и последней, только смотрите, чтобы вы бантики одинаково повязали». А купальники у нас и так были одинаковыми — мы же за команду выступали.
Юлия. Причем никто этого не знал, ни старший тренер, ни судьи.
Ольга. Хотя девочки, думаю, догадывались. Но никто из них никому ничего не рассказал. А я нормально так сделала. И за себя, и за Юлю — по 9,4. И такая гордая была — и сестре помогла, и команде!:)
— Аферистки.
Ольга. Ладно, это только два раза и было — хотя в школе нам вечно говорили: «Хорошо вам, Юркины, небось, друг за друга все время экзамены сдаете». Но нет.
Юлия. На самом деле здорово, что мы такие. Каждая из нас подпитывается энергией и знаниями сестры. Например, я могу связать крючком все, что только возможно, а Оля, глядя на меня, тоже этому учится.
А я учусь у нее умению организовывать — хотя и не очень хорошо. Я по сути своей человек спонтанный. Не люблю слово «надо», все делаю в удовольствие.
Что интересно, на чемпионатах страны чаще побеждала я, а на международных турнирах — Оля. Там адреналин всегда бил ключом, а для Оли это был мощнейший стимул.
Я вечно этому удивлялась: ну как же так, на тренировках у человека вообще ничего не получается, а тут она выходит на помост и просто парит.
У меня звездный час случился осенью 1993 года. Тогда я находилась в лучшей форме — до тех пор, пока не сломала руку. Из-за тренера, я считаю.
Открытый чемпионат Австралии, в котором участвуют все сильнейшие гимнастки мира. После двух видов многоборья — брусьев и бревна — иду первой.
Готовлюсь выходить на третий, и тут наша тренер Наталья Николаевна Иванькова очень больно щипает меня за задницу: «Ты должна сделать хорошо!» А мне так обидно стало, аж до отвращения: ну зачем такое делать, я что — кукла и сама не понимаю?
Вышла на ковер и поняла: да мне уже все равно, как я выступлю… И на одной из диагоналей ломаю руку. Нет, я, конечно, знаю, как правильно падать, как уйти в кувырок, тело все это выполняет уже автоматически, но мне хотелось сделать ей что-то назло.
И, по сути, я поломала себя сама, специально не убрала руку. Вот тебе — за твои щипки ногтями! Сломалась, и так мне легко на душе стало…
Ольга. На чемпионате мира в Дортмунде мы в команде стали пятыми. Тогда Юля тоже выступала с переломом — сломала палец на ноге.
Мы могли бы стать и третьими. Бились против наших соседей — россиянок и украинок, плюс китаянки. Тогда в команде не было Светы Богинской — она в тот период взяла паузу в карьере. Но с ней, уверена, мы бы точно залетели в призеры. Команда у нас подобралась очень хорошая.
Юлия. Помню, как ко мне подошел главный тренер сборной России Леонид Аркаев. Он поражался тому, что на бревно я вышла без разминки. Шлеп-шлеп — и готово.
«Юлька, у нас в команде никто так не сделает». Его девочки смотрели на меня раскрыв рот.
На бревне я делала такой элемент — фляк, поворот на четверть и потом надо приземлиться в «стойку». А перед этим элементом у меня был прыжок — «пистолетик».
Но я приземлилась на бревно не всеми пальцами ступни, а только тремя, и когда ушла во фляк с поворота, то эти два пальца на бревне так и остались. Вернее, они разошлись — открытый перелом фаланги пальца. Кровищи, конечно, было…
Наш врач Валерий Белан тут же посадил меня на ковер, принес иголку с ниткой и наживую зашил эти пальцы. Поначалу он не понял, что у меня перелом, думал, просто разошлась кожа между пальцами. А я говорю: «Я встать не могу!»
С Валерием Беланом
Ольга. У нас, конечно, была запасная. Хорошая девочка, но когда она увидела, что случилась с Юлей, то у нее началась истерика: «Я не могу, я не могу!»
Юлия. А я могу? Боль была такая, что легко согласилась бы на то, чтобы меня тут же и пристрелили — чтобы не мучилась. Белан меня наколол, и я пошла на брусья.
Ольга. Юлька там потеряла сознание.
Юлия. Начало у меня с наскоком — надо было прыгнуть на мостик, а потом выйти в «стойку» на брусьях. Ну и при соскоке, понятно, тоже приземлиться на две ноги.
Я такая: «Делайте, что хотите, но я не смогу». Тренеры подумали, посовещались, и мне вкололи тройную дозу. Сказали все, что полагается в этих случаях: мол, Юлька, ты боец, ты должна за команду и все такое.
Ну ладно, я подняла руку и побежала. И в конце комбинации, когда оставалось сделать подъем с разгибом и двойное сальто вперед с соскоком, я понимаю, что улетаю — не только в прямом, но и в переносном смысле…
Я ушла в соскок и приземлилась уже на спину — без сознания. Тело на автомате смогло сделать только половину двойного сальто.
Юлия Юркина выступает с поломанным пальцем
Потом еще наша гостренер Антонина Кошель писала в газетах, что Юле надо дать медаль за геройство.
Когда вспоминаю те соревнования, то меня сразу начинает трясти.
— В следующем году блестящую форму демонстрировала Оля, которая стала чемпионкой Универсиады-95 в Фукуоке в вольных упражнениях. Второе белорусское золото добыл в опорном прыжке Виталий Щербо. А в следующем году была Олимпиада в Атланте.
Виталий Щербо: в уличных драках я был в первых рядах
Ольга. В Фукуоке мы обе выступили хорошо — в многоборье я стала пятой, а Оля седьмой. И тогда же решили закончить карьеры.
Ольга Юркина с Александром Медведем на победной Универсиаде
Одно из последних интервью Александра Медведя
Дело в том, что наша тренер Иванькова уехала в Америку: «Девочки, я мечтаю увидеть вас на Олимпиаде». И все, мы остались одни.
Ну, что делать? На Олимпиаду нам тоже хотелось, всего год-то оставался. Ладно, посидели-подумали и решили, что будем тренировать друг друга — тем более что и Кошель, и тренеры нас поддержали: «Девочки, поможем, чем сможем».
Юлия. Мы уже взрослые были — 20 лет. Давление пропало — это хорошо. Но, конечно, уже подустали. В нашем возрасте три тренировки в день практически без выходных, как это было у главного тренера сборной Валерия Колодинского, — это перебор.
В этом возрасте надо слушать свое тело, тренироваться так, чтобы не закопать себя поглубже, и восстанавливаться перед каждой тренировкой, как это делала Света Богинская.
Она работала по индивидуальной программе. Света берегла себя для Олимпиады и набрала просто потрясающую форму.
Это невероятно, но за те полгода, что она готовилась рядом со сборной, Света ни разу не ошиблась — ни в одной комбинации. Все выполняла просто идеально — во всяком случае, мы не видели никаких помарок.
Ольга. Я не понимала, как в 23 года можно быть такой машиной. Я тогда, помню, еще думала: как же важно любить своего ученика, чтобы сохранить его в такой форме.
У Колодинского имелась своя методика работы с Леной Пискун, и он распространял ее на всю команду — что, как мне кажется, было ошибкой.
Лена — тоже машина, но, чтобы овладеть каким-то элементом, ей надо было много-много раз его повторить. Да, она худела, становилась звонкой и показывала результат, но эта система точно не подходила для всех девочек.
К Олимпиаде мы пришли настолько измотанными, что не хотелось уже ничего.
Юлия Юркина
Ольга Юркина
Юлия. На чемпионате страны — как раз перед Атлантой, когда главный тренер дал отдохнуть Свете и Лене — я выступила очень хорошо, выиграла кучу медалей. И насколько же было обидно, когда меня потом не оказалось в олимпийском составе…
Это было несправедливо, но что я могла кому-то доказать? Наш тренер уехала в Штаты, и заступиться было просто некому.
— Все спортсмены сходятся в том, что Олимпиада — старт особенный и никакие чемпионаты или Кубки мира с ней не сравнятся.
Ольга. Это 100 процентов. Света Богинская, которая, как мы уже говорили, не ошибалась вообще, завалила пару снарядов. И мы, конечно, тоже не были идеальными.
А Лиля Подкопаева, наоборот, выступала без изъянов, что в общем-то раньше ей не было присуще. А тогда украинка берет и выигрывает многоборье. Ну что это, как не судьба?
Мы думали, что будем бороться за четвертое командное место, но оказались шестыми — выходит, тоже судьба. Значит, так было нужно.
Юлия. Мы приехали в Штаты за месяц до Олимпиады, и к ее началу все запасные должны были улететь домой. Но Кошель нашла спонсора — директора зала, в котором мы сейчас работаем. Синди взяла на свое обеспечение всех трех запасных, и это тоже была судьба — наша будущая.
Ольга. Мы им завидовали. Мы с тренировки приплелись: «Юлька, а что вы сегодня делали?» — «Ой, мы были на маникюре, потом примеряли платья, затем поехали на экскурсию…» И мы такие: вау…
На Олимпиаде в Атланте
Юлия. Синди сразу предложила работу в своем зале, но мы поначалу сказали нет.
Ольга. Все-таки хотелось работать дома, на белорусскую гимнастику.
Юлия. Нас еще упрашивали остаться на год в сборной, но мы уже были настолько убиты этими трехразовыми тренировками, что просто тошнило от гимнастики.
Начали работать со сборной в качестве хореографов — и это был хороший опыт. Потом, на судейском семинаре на чемпионате мира 1999 года, наши вольные рассматривали как эталон построения упражнения с учетом индивидуальности гимнастки. И это было очень приятно.
Нас тут же позвали поработать в Грецию — с молодежной сборной. Мы им понравились, и через месяц предложили заключить четырехлетние контракты уже с олимпийской сборной — следующие Игры должны были проходить в Афинах.
Ольга. Греция — классная страна. Шикарная природа, великолепный зал. Минус был только один — грязь на улицах. А так как мы с Юлей с детства чистюли, то нас это просто убивало.
Встретили там Амину Зарипову (неоднократная чемпионка мира по художественной гимнастике. — betnews.by), которая дорабатывала четырехлетний контракт и просто мечтала поскорее уехать домой. Пообщались с ней и окончательно уверились в том, что надо отказываться.
Юлия. Потом еще долго звали, но у нас уже появилось приглашение из Атланты.
Ольга. Но мы размышляли и все никак не могли решиться на этот шаг. А потом все само собой разрешилось — в один миг.
Ночью в нашем дворе взорвалась какая-то бомба. Очень страшно. Ну, и вообще те времена точно были не лучшими. А на другой стороне весов Штаты — страна неограниченных возможностей, о которой тогда все мечтали, но куда было не так-то и легко попасть.
А тебя там уже ждет работа, которая приносит удовольствие, и вдобавок за нее будут платить хорошие деньги. Короче, я снимаю трубку, набираю Синди и говорю: «Все, мы согласны!»
А через месяц она перезванивает: мол, девочки, если ваши бойфренды готовы, то расписывайтесь и приезжайте, я на них тоже сделаю визы.
— Вашим парням повезло дважды, тут уж нечего добавить.
Юлия. Мы вообще долгое время были в стороне от этой темы. Только тренировки и все.
Да я и не встречала такого мужчину, чтобы он мне сразу понравился — ну вот честно. Но знала, что если встречу, то сразу его узнаю, и он станет моим любимым и единственным — на всю оставшуюся жизнь.
— Такие истории все любят — наши уши в вашем распоряжении.
Ольга. Мы всегда дружили с велосипедистами, вместе учились в институте физкультуры. И вот как-то они приглашают нас на новогоднюю дискотеку в «Шайбу» — тогда это самое центровое место в Минске.
Мы замялись: ой, как-то… Мама нам под зад ногой: «Да идите уже, чего дома-то торчать?»
— Очень правильная мама.
Юлия. Просто для нас это была новинка — мы по таким местам сроду не ходили. Заходим туда — девчонок красивых просто уйма. Не успели толком оглядеться по сторонам, как мое внимание привлек парень, танцевавший в центре зала — в прикольной кожаной жилетке с каким-то зеленоватым оттенком.
Явно не профессиональный танцор, но харизма бешеная. Отмечаю это как хореограф — человек не боится выглядеть нелепым и именно поэтому таким и не выглядит.
А все эти двухметровые бабы просто вьются вокруг него. Было бы, конечно, интересно познакомиться, но не буду же я подходить первой…
— Ясен перец.
Юлия. Лица его я не видела, жилетку только и запомнила. Мы уехали. А потом приходит 8 марта. Снова объявляются велосипедисты: девчонки, вышел новый фильм — «Титаник», пойдем? Ну, пойдем.
Выходим из «Москвы» в слезах, а ребята нас тянут в соседний супермаркет — они столько километров накрутили, что жизненно важно пополнить водно-солевой баланс.
И вот заходим мы в магазин, и в торговом зале я буквально упираюсь в того парня — узнаю его по той самой кожаной жилетке. Столкнулись и разошлись. А потом он не выдержал и подошел.
Ольга. Ребята-то с нами были здоровые, и Саша — потом уже выяснилось, как звали нашего незнакомца — решил подстраховаться. Он подошел к Юле, повернулся спиной, будто бы что-то высматривая на витрине, и спросил: «Девушка, можно ваш номер?»
Юлия. Я никогда никому не давала свой телефон. А тут почему-то решила изменить собственному правилу. Ну и закрутилось… Он потом сказал, что когда увидел меня, то подумал: она будет моей женой!
Ольга. А я своего Диму впервые увидела в нашем гимнастическом зале. Идет тренировка, а тут открывается дверь и заходит такой высокий симпатичный парень — с огромным букетом цветов.
— Романтично.
Юлия. Романтично было бы, если бы он нес их Оле. Но розы предназначались нашему тренеру. Дима тогда был ее парнем.
Ольга. Это странно, конечно, но я тогда почему-то подумала: это мой будущий муж. Так потом и получилось, когда наша тренер уехала в Штаты. А он остался в Минске.
Юлия. Короче, Синди в 2000 году поставила перед нами дилемму — если вы хотите, чтобы парни поехали с вами, то вам надо расписаться. Иначе никак.
— Следует полагать, ребята долго не раздумывали.
Юлия. Выяснилось, что наши мужья всегда хотели не только попутешествовать по Америке, но и пожить в ней тоже — узнать, так сказать, поближе. Так что они откликнулись с энтузиазмом. Зарегистрировали наши отношения и полетели в новую жизнь.
Ольга. Первые четыре года реально было очень тяжело. Ты попадаешь в мир, где тебя никто не понимает. Все вроде и красиво вокруг, все улыбаются, вежливы и тактичны. Но это как пластмассовое яблоко. Без вкуса, без сока и без положительных эмоций.
Юлия. Короче, это была тюрьма с улучшенным питанием. Нам понадобилось четыре года, чтобы мозг адаптировался к окружающей обстановке. Английский поначалу ненавидела, он мне никак не давался.
Ольга. А нам с Димой, наоборот, хотелось быстрее влиться в ту жизнь, что была вокруг. И когда кто-то со мной начинал общаться, то я говорила себе, что все понимаю хотя бы интуитивно.
Но нам с Юлей повезло — все-таки у нас была гарантированная работа, в которой имел значение не только язык, но и наши навыки. В конце концов, мы сами могли показать все упражнения, и это здорово облегчало ведение тренировочного процесса.
Плюс Синди дала квартиру, которую оплачивала в течение первого года. А в ней все было новым — мебель, кровати, постели, белье, посуда. Тут уж постарались родители детей, которых мы тренировали. Ну и еще два месяца нам каждый день привозили еду — пока мы не начали что-то зарабатывать.
Мужьям, конечно, приходилось во сто крат сложнее — ни работы, ни языка. Даже машины в первое время не было, а для Америки это, конечно, нонсенс — без нее тут нечего делать.
Ну а потом у них все было, как у всех — мытье посуды, развоз пиццы, кондиционеры вешали в больших моллах… А затем мы устроили мужей работать вместе с нами в зале тренерами — за сравнительно хорошие деньги.
Надо понимать, что иностранцу без языка никто не будет платить больше 12 долларов в час, а у ребят выходило 18.
Работали они там лет десять, пока не начали делать свой бизнес.
— У каждой из вас по трое сыновей. Вы что — специально так договорились?:)
Ольга. Ну, что поделать, если в наших жизнях все одинаково. Тут не то что нас — мужей наших путают. Типаж у них один — высокие, светловолосые и голубоглазые.
Например, мой Дима приходит в банк по каким-то делам, а ему говорят: ну елки-палки, ты же только что заходил. Хотя как можно их спутать, мне непонятно.
Юлия. К тридцати годам все как-то устаканилось, и мы с Сашей подумали, что надо заводить детей. Ну и завели — первыми. А потом уже и Оля с Димой — через год. Так и пошло, все наши дети рождались через год и потом стали лучшими друзьями.
— В спортивную гимнастику пошел только Юлиан — старший сын Юли.
Юлия. Он был хорошим гимнастом, выступал на чемпионате США, и командой наши ребята выиграли первое место. Сын планировал стать летчиком и пойти в колледж именно как спортсмен.
Но в 18 лет начал расти и как-то делал на ковре темповой рондат с двумя с половиной винтами. Неудачно приземлился и сломал ушки двух позвонков. Потом восстановился, но я ему сказала, что нам хватит и чемпионата Америки.
Тем более что до этого он сломал две пятки, ходил в гипсе и на костылях. Сын переживал по этому поводу сильно, все-таки амбиции были. А потом остыл и, когда закончил колледж и открыл свой бизнес, сказал мне: «Мама, ты права, ради чего все мне это было нужно?»
Мы-то с Олей понятно — сражались за страну, за зарубежные поездки, за возможность заработать деньги и иметь нечто большее, чем обычный человек.
А у них тут уже все есть, мы им все дали. Тренируйтесь в свое удовольствие, чисто по фану.
— Но вообще-то гимнастика в Штатах не самый очевидный вид спорта. Игровые виды гораздо более популярны, начиная со средней школы.
Ольга. Тут детей надо возить, автобусом они никуда не доедут, все завязано на автомобилях. А кто будет этим заниматься, если мужья заняты 24/7? Мы тоже работаем каждый день в зале по шесть часов. Не будем забывать, что надо найти не только время, но и деньги — в Штатах бесплатных секций нет.
Потому наши дети были приговорены торчать в гимнастических залах вместе с мамами. Хотя, конечно, мы даем свободу выбора и сейчас наших младших возим на хоккей и футбол — два раза в неделю. Но на гимнастику они ходят каждый день.
— За четверть века в стране вы уже стали в какой-то степени американками?
Юлия. Нет, конечно, мы просто приспособились. У нас большие семьи и хватает общения друг с другом. И отдыхать тоже ездим все вместе. Вот недавно мужья сделали нам подарок на 50-летие — круиз Гондурас — Мексика — Багамы. Мы с удовольствием провели это время вместе.
Наши дети говорят на русском, дома им не разрешаем говорить на английском. Потому что ассимилироваться в американской среде можно очень быстро, но мы не хотим, чтобы дети забывали, где их настоящая родина.
С американцами мы не очень дружим. Они все довольно сдержанные, если имеют дело с иностранцами. Этого у них не отнять, своих любят куда больше.
Хоть и работаем в зале 25 лет, но все равно остаемся чужими. Своим простят многое, но на тебя всегда смотрят через лупу. Так было, есть и будет всегда.
— Каких спортивных результатов достигли тренеры Юркины за это время?
Ольга. Мы работаем в государственном зале, а это совсем другое дело, нежели частная школа. Например, Лена Пискун (двукратная чемпионка мира. — betnews.by) работает в таком центре, и у нее десять человек претендовали на попадание в национальные сборные. Но она буквально жила в этом зале и практически не видела мужа и детей.
Юлия. Нам бы так не хотелось, но и задача тут стоит другая. Если Лена добивается чисто спортивного результата, а для этого, как мы понимаем, требуется очень большое самопожертвование со стороны спортсменов, то здесь даже повысить голос на детей нельзя.
Много комбинаций — это издевательство над ребенком. Пятнадцать не надо, хватит и двух:)
Ольга. Но при этом наш зал — номер один в штате Джорджия и один из лучших в Америке. При этом мы берем не только количеством, но и качеством. Наши гимнастки потом идут в колледжи и являются там настоящими звездами — за ними охотятся.
И этого городу вполне достаточно. К нам постоянно приходит мэр Атланты, который каждый раз выражает удовлетворение по поводу нашей работы.
Так как это зал городского подчинения, то и зарплаты там если и растут, то очень медленно. Впрочем, это стабильная работа, что в Штатах очень ценится, за такую стараются держаться.
Но, откровенно, если бы не мужья, то нас здесь уже давно не было бы. Тут мы работаем в удовольствие, отдыхая от кухни и домашних забот.
Два года назад я решила поменять свой день сурка и перешла на мужскую гимнастику. Теперь наши младшие сыновья могут заниматься почти бесплатно. Ну как бесплатно… 3 000 долларов в год, но это не 15 000, как платят другие.
— Трудно представить, чтобы в Беларуси родители отдавали большие деньги за тренировки своего ребенка.
Юлия. В Америке нет ничего бесплатного. И можно только представить, сколько денег вложено родителями в тех детей, которые попадают в олимпийский состав.
Это плата за амбиции родителей, и я не представляю, что чувствуют их дети. Потому что давление на них идет с самых юных лет и только возрастает с приближением к большим соревнованиям.
В зале пресс со стороны тренера, дома со стороны родителей. Поэтому не удивляет, что Шеннон Миллер (знаменитая американка, двукратная олимпийская чемпионка и неоднократная чемпионка мира. — betnews.by), с который мы вместе выступали, не вылазила из кабинета психотерапевта. И это не единичный случай.
Я сейчас тренирую девочек 15-19 лет, и только одна тренируется потому, что ей это в кайф. За остальных платят родители, которые хотят видеть их чемпионками.
И с такими детьми работать очень тяжело. Они не очень любят то, чем им приходится заниматься, и тебе надо их заставлять — но так, чтобы у них это не вызывало дискомфорта.
Кричать нельзя, как и выгонять из зала за лень и разгильдяйство. И, не дай бог, девочке покажется, что ты ее унизила — тебя вызовут чуть ли не к мэру.
— Вас вызывали?
Ольга. За свои карьеры мы прошли через десять тренеров, и только двое из них относились к нам с любовью и уважением. Первый — Николай Палыч Милигуло. На наши дни рождения всегда дарил нам огромные букеты цветов, возил нас к докторам, забирал, если было нужно, из школы и отвозил на тренировку.
Юлия. Он даже брал нас с женой на юг — как собственных детей. И за такого тренера на помосте мы, конечно, были готовы отдать все.
А не только выступить друг за друга:)
Вторая — Ольга Гоцманова. Она просто роскошная в прошлом гимнастка, очень талантливая. Занималась с нами хореографией и передала нам свои артистичность и чувственность.
Она всегда работала нестандартно, ненавидела однообразие, и каждая тренировка с Ольгой была как откровение. Она научила нас ремеслу хореографов.
А еще у Ольги прекрасный муж — Сережа. Очень простой и открытый человек. Сейчас, правда, у него есть проблемы со здоровьем, о которых все знают, но супруга и дети всегда рядом, а эта поддержка многое значит.
С Николаем Милигуло и Сергеем Гоцмановым
Ольга. И Гоцманова, и Милигуло видели в нас не только спортсменов, но и личностей. Для них было важно, что у нас внутри, им было важно чувствовать в нас родственные души.
Все остальные только дергали за веревочки. Мы для них были хоть и талантливыми, но просто красивыми, послушными куклами.
Кстати, Николаю Палычу в следующем месяце будет уже 90! И он в здравом уме и в памяти, большой молодец!
— Не жалеете, что когда-то покинули Беларусь?
Юлия. Нет, мужья наши раскрыли свой потенциал, да и мы другую жизнь увидели. Был период, когда мой супруг приобрел трак и несколько лет возил грузы по всей стране, чтобы заработать на дилерский бизнес. Это было очередное тяжелое время, зато теперь знает Америку как свои пять пальцев.
И поэтому мы постоянно ездим по Штатам и открываем для себя что-то новое. Тут есть просто уникальные места с воистину волшебной природой.
Мы усиленно работаем, но каждые два месяца берем паузу — потому что иначе ты просто выгоришь. И уезжаем хотя бы на недельку. Или на океан, или в горы. Я уже не говорю о круизах по всему миру. Ну как бы мы могли позволить себе такое, если бы остались в Беларуси?
— Теперь главный вопрос: как сестрам Юркиным, которым на днях исполнилось 100 лет (жутковато звучит, конечно) на двоих, удается так хорошо выглядеть? Знаю, что вы всегда были вегетарианками.
Ольга. Уже нет, хотя мы были и вегетарианками, и веганами, и даже сыроедами — это длилось с пяти лет до сорока.
Юлия. А затем мы все поменяли, потому что начали прислушиваться к телу.
Ольга. Поняли, что на одних салатах далеко не уедешь. Когда-то слушали мозг — как и многие другие, росли на книгах Поля Брэгга и были уверены в том, что все делаем правильно. Но потом тело начало давать сигналы, и чисто интуитивно мы перешли на совсем другое питание.
Юлия. Энзимное — едим и пьем продукты, в которых содержатся живые пробиотические культуры. Например, квашеную капусту, кефир, селедку, йогурт, творог, устрицы…
Наш мозг привык иметь фобию насчет бактерий и вирусов — мы их интуитивно боимся. Но это не так, потому что человек на 99% состоит из бактерий. По сути, это наши друзья, и с ними надо дружить.
В Америке родители специально садят детей на грязный пол, никогда его не моют и даже еду туда кладут. Почему? Чтобы закалить иммунитет.
— Однако.
Ольга. Ну, это слишком длинная тема, для следующего раза:) И еще есть одна важная вещь — не надо жить прошлым или будущим. Надо жить в моменте. Не отягощать свой разум лишними размышлениями о том, что можно было сделать раньше, как нужно было поступить когда-то и что совершенно необходимо совершить в будущем.
Ребенок ничем этим не отягощен, и у него постоянно горят глаза. Поэтому оставайтесь детьми как можно дольше.
Юлия. Мы стараемся жить по этим законам. Потому что тот момент, где ты сейчас, идеален и больше никогда не повторится. Наслаждайся им — это подарок судьбы.
— Судя по тому, как выглядите, вы не только живете в моменте, но и тренируетесь вместе со своими гимнастками.
Ольга. Все так думают, но это не так. Все-таки внешний вид определяет питание. 95% — это диета, а все остальное — активный образ жизни. Как бы ты ни пахал, ты все равно не будешь выглядеть хорошо, если ешь всякую ерунду.
Гормоны меняются в 40 лет, и потом чудес уже не будет.
Юлия. А еще мы занимаемся гравитационной гимнастикой по методу Анатолия Самодумова. Это работа с большими весами, которые дают организму колоссальный физический стресс, но вместе с тем очень здорово расширяют представления о собственных возможностях.
Это направление довольно популярно в Штатах. Достаточно сказать, что его активно продвигала Джейн Фонда.
Ольга. А теперь мы и это отнюдь не шутка. Я бы хотела, чтобы знакомство с методом Самодумова произошло во время наших спортивных карьер. Думаю, результаты были бы на порядок выше.
Юлия. Мы тренируемся в школе Владимира Чубинского. Одно занятие стоит 120 долларов — приличные деньги даже по меркам Америки. Но отдавать их не жалко.
После первой тренировки я чуть не уснула за рулем по дороге домой — так отреагировал организм на абсолютно непривычный уровень нагрузки. Но, как потом мне объяснил тренер, так и должно было быть.
Ольга. Со временем — а мы тренируемся уже второй год — организм адаптируется, костная система становится очень мощной, и травмы, которые тревожили тебя после окончания спортивной карьеры, уходят сами собой.
Если рассказать, с какими весами мы работаем, то никто не поверит, но они реально превосходят наш собственный вес в десять, а то и больше раз.
Юлия. Но на цифрах мы не концентрируемся, самое главное — это ощущения. А они таковы, что когда жмешь ногами очень серьезный вес, то кажется, что ты спиной выжимаешь не его, а весь земной шар.
И это сумасшедшее чувство, которое ты никогда не испытывал на протяжении всей немаленькой спортивной карьеры. Мы ведь и в сборной СССР успели потренироваться, а после нее, понятно, уже ничему удивиться не сможешь. А вот и нет…
Но это сложно объяснить только словами — надо ходить на занятия и пробовать самому.
— Похоже, ваша ровесница Оксана Чусовитина успела зацепить и этот нестандартный проект. Иначе чем объяснить, что она продолжает выступать на международной арене на шестом десятке лет?..
Юлия. Она, кстати, часто приезжает в наш зал на кэмпы — вместе с Богинской. Так вот, Света тоже удивляется ее долголетию в спорте. «Девочки, я не понимаю, зачем ей это нужно. Я задаю Оксане этот вопрос и слышу в ответ: Света, ну я такая ленивая… Да и ничего в жизни не умею, кроме как заниматься гимнастикой».
Ольга. То же самое Чусовитина говорит и нам, добавляя, что до сих пор любит гимнастику. «Мне без нее в жизни будет очень скучно». Она всегда тренировалась в Москве, в тех же Вооруженных силах, что и мы.
Разбойница была такая, что еще поискать. Строение мышц, скорее, мальчишечье. Думаю, это одна из причин, почему она до сих пор держится.
Хотя вместе с тем Оксана очень женственная, этого не отнять. Прекрасный муж, ребенок. Она закончила карьеру, как и все, но потом вернулась из-за сына, у которого диагностировали лейкемию. Надо было зарабатывать деньги на его лечение.
Вернулась, и выяснилось, что только этого ей раньше и не хватало.
Юлия. Она говорила, что возвращаться было очень тяжело, но потом набрала форму. Хотя мы понимаем, что профессиональные нагрузки все равно несоизмеримы с возрастом, и телу надо помогать с помощью препаратов, чтобы оно просто не болело.
Мы как гимнастки можем только предполагать, как тяжело Оксане оставаться на этом уровне. И не можем не восхищаться тем, что она делает.
— Кто для вас лучшая гимнастка за всю историю?
Ольга. Света Богинская.
Юлия. Была, есть и будет. Она даже на тренировке выглядела магически — как ступала, как поднимала руку. Я уже не говорю про то, как выполняла упражнения — мы сидели и считывали ее.
Она была как кошка, это ее природа. И думаю, что и в гимнастике Света оказалась неслучайно, судьба привела ее туда сама. Женщины всегда тянутся к тем, кто их красивее, и в спорте то же самое — Света была манкой для целого поколения гимнасток.
За ней тянулись не только мы, но и все, кто тренировался с ней рядом.
— Однако вы все неплохо притянулись. Кажется, что никто из вашего олимпийского состава, уехавшего в Штаты, домой уже не вернулся.
Ольга. Никто. Юля Собко вроде собиралась обратно, но пока еще здесь. А остальные — да, кажется, и не думают об этом. Алене Полозковой, правда, в Америке не очень понравилось, она переехала в Австралию, и там ее все устроило.
Юлия. Мы с Юлей всегда были лучшими подругами. Вечно ходили вместе и мечтали о том, что у каждой из нас родится три сына-богатыря. И ведь все сбылось — у Юльки тоже трое сыновей!
Ольга. У Полозковой сын и дочка — уже взрослые. У Тани Жаргановой два сына, как и у Люды Витюковой. У Светы Богинской — дочка и сын, у Лены Пискун тоже.
— Вы, следует полагать, также останетесь в Штатах.
Юлия. Кто знает, конечно, но что мы в Беларуси будем делать? Обычно ездим домой только в гости, но больше, конечно, родителей к себе приглашали.
В этом году маму потеряли… Она у нас никогда ничем не болела, всегда шикарно выглядела. Никаких таблеток не пила, генетика классная, мы в нее пошли.
Летом поехала в Минск с папой и по дороге туда подхватила ковид. Начала лечиться, а потом у нее нашли рак поджелудочной и рак печени — одновременно.
Врач сказал, что ей остался только месяц жизни. Она успела к нам приехать и вместо одного прожила шесть месяцев — мы ей помогали всем, чем могли.
Ольга. Умерла у нас на руках.
Юлия. Папа сейчас в Минск уехал и не хочет возвращаться, хотя мы ему выбили шикарную квартиру от государства. Она стоит несколько миллионов, другой бы только мечтал о таком подарке судьбы, а он нет.
Ольга. Если бы мама была жива, то папа, конечно, остался бы с нами. А так говорит: чего я тут буду? Дома же все свое, родное…
Фото: личный архив Ольги и Юлии Юркиных.
Поделиться:
1
0
0
