«Хочется вспомнить Аршавина». Что говорил Виктор Ганчаренко

Виктор Ганчаренко стал 12-м главным тренером в истории сборной Беларуси

— Все мы прекрасно знаем вас как тренера, который реализовал себя в клубах. Насколько тяжело далось решение возглавить сборную? Как часто сами об этом раньше задумывались?

— Что касается специфики, то мой главный посыл — нельзя говорить, что я от чего-то отказывался. Специфика сборной была для меня непонятной. Поэтому мне нужно вникнуть, со многими пообщаться, чтобы понять эту специфику.

Я человек, который привык к каждодневной работе. А тут [придется] больше анализировать, больше смотреть. Сборная будет собираться в определенные периоды. Вот это меня больше всего смущало. И мне казалось, что сборной должны руководить тренеры, которые, по футбольным меркам, достаточно возрастные. Но сейчас Наггельсман работает [в сборной Германии] — можно много примеров привести.

Второй момент: было много работы в российском чемпионате. Исходя из того, что это сложный чемпионат, нужно было сфокусироваться только на этих командах.

А так, наверное, нет таких тренеров, которые не мечтают поработать со своей национальной сборной.

— Кто вам будет помогать?

— Мы еще согласовываем это. Но одна кандидатура — это Александр Ермакович, который всегда со мной. Все остальные — мы еще посмотрим, учитывая, что это для меня новая ситуация.

Есть главный тренер, есть помощник. А все остальные — те, кого на какие-то [международные] окна не стоит, наверное, привлекать, чтобы они, грубо говоря, сидели и получали деньги. Важно, чтобы все люди, которые будут работать в штабе, имели хорошую практику в своих клубах, сборных. То есть пока [есть] Ермакович, а остальные позиции будем обсуждать.

— Может, у вас есть с федерацией джентльменское соглашение по возможному совмещению работы в клубе и сборной?

— Хороший вопрос. За время нахождения в России на примерах Леонида Слуцкого, Валерия Карпина понял, что невозможно иметь совмещение.

Это очень сильно выматывает. И я не представляю, как можно иметь два больших проекта и ими одновременно руководить хорошо.

— Понятно, что тренерская этика не позволит вам критиковать предыдущего тренера сборной. Но что бы вы хотели обязательно оставить, а от чего отказались бы?

— Могу ответить более глубоко, когда узнаю, что происходило внутри [коллектива]. Но, по крайней мере, результаты последних двух матчей вселяют хорошую надежду. Наверное, та работа, которую проделал Алос, в любом случае пойдет нам в плюс. Потому что, если отталкиваться от двух матчей, мы должны закрепить: неважно, против кого ты играешь, — важно искать свои шансы с любым соперником.

— С 2013 года вы работали вне Беларуси. Насколько были погружены в проблемы белорусского футбола за это время? Насколько изменился белорусский футбол за эту дюжину лет?

— Скажу, что надо отдавать все усилия в том месте, где работаешь. Все внимание фокусируется на той работе, которую ты делаешь. Поэтому было сложно смотреть чемпионат Беларуси. Понятно, что сборную в любом случае сложно обойти вниманием и эти матчи мы все смотрим.

Мне надо посмотреть многие игры чемпионата Беларуси с участием кандидатов в сборную, чтобы сработать с ними хорошо.

— Назовете фамилии трех специалистов, у которых хотели бы проконсультироваться по специфике работы в сборной? Может, у Юрия Пунтуса, Игоря Криушенко… Чье мнение было бы для вас важным в этом плане?

— Названные Юрий Иосифович и Игорь Николаевич, Георгий Петрович Кондратьев… Да даже Бернд Штанге, с которым мы периодически списываемся. Его опыт был достаточно серьезным. Это те люди, которые работали с белорусской сборной. Так же, как и Слуцкий, Карпин. То есть общение с любым тренером, который работает или работал со сборными, будет в любом случае полезным.

— Бытует мнение, что кадровый потенциал сборной не позволяет рассчитывать на решение серьезных задач. Перед тем, как принять этот новый вызов, вы наверняка анализировали все, что происходит и со сборной, и в белорусском футболе. Уже нашли точки опоры? Что сегодняшний Ганчаренко может дать сборной?

— Наверное, для любого тренера нет идеального прихода куда-то. Если ждать, что вырастет какое-то новое поколение, можно долго находиться без работы. Тренера не приглашают в том случае, когда все идет хорошо. Смена тренера — это когда что-то идет не так.

Что касается точек опоры — да, мы знаем, что у нас были более сильные варианты сборной. Это когда и Глеб играл на самом высоком уровне, и Белькевич, Хацкевич, и многие другие играли в еврокубках и достаточно сильных клубах. Сейчас немного другая ситуация.

Но еще раз скажу: ничего идеального нет. Знаете, меня не покидает ощущение, что нам не хватает массовости. Условно говоря, только в одном Белграде чуть ли не 12 лиг. А у нас две лиги, плюс какие-то чемпионаты областей. По-моему, имея 10-миллионную страну, наверное, каким-то образом совместно с федерацией, министерством спорта, надо подойти к вопросу о том, чтобы больше игроков занимались футболом. Исходя из этого, будет прирост и в национальную сборную.

Понятно, что это дело не одного года. Поэтому тренер работает с теми игроками, которые есть. Вы на моем же примере хорошо знаете, что нельзя ввязываться в бой, не лелея надежду, что ты его выиграешь. Будет жеребьевка, мы будем знать соперников и будем делать все возможное, чтобы победить.

Когда-то наша знаменитая гимнастка Анна Глазкова спросила у меня: «О чем ты мечтаешь?» — «Мечтаю о том, чтобы вывести команду в Лигу чемпионов». И если сейчас спросить то же самое про сборную, то мы должны стучать в двери — и они откроются. Стучать руками, ногами, совместно тренерским штабом, руководством и футболистами.

— Часть болельщиков считает, что Виктор Ганчаренко, как только его клубная карьера стала сбоить, принял предложение сборной, а когда был на пике — всегда отказывал. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Я уже ответил: когда находишься в каком-то возрасте — хочется каждодневной работы. Это первый момент. Второй: что касается болельщиков, то даже если ты что-то выигрываешь, всегда найдутся люди, которые тебя покритикуют. Когда у тебя что-то не так, критикующих очень много. Те люди говорят, что непременно знали, что так и будет. Поэтому я уже давно не пытаюсь кому-то угодить.

[…] Из опыта, из практики: одно дело, когда ты руководишь большим клубом, как это было в БАТЭ и ЦСКА, другое — когда маленьким, третье — когда сборной. Это три абсолютно разные работы. И должны быть три разных тренера.

— Общепринятое мнение: к сожалению, чемпионат Беларуси в последнее время становится слабее. И наверняка тот чемпионат, из которого уезжали вы, отличается от того, что сегодня. Сильный чемпионат, сильная сборная — это действительно формула, которая работает? Нам нужно нацеливаться на это или на то, чтобы наши ребята поскорее уезжали на легионерские хлеба?

— Что касается сравнения чемпионатов, то тут, наверное, мне надо посмотреть официальные матчи, чтобы понять. А второй нюанс: многие помнят, что когда-то в сборной не было ни одного представителя чемпионата Беларуси. БАТЭ играл в Лиге чемпионов — и немного футболистов было в сборной. Когда-то в России выступало порядка 30 футболистов, в Украине — около 20. 50 человек за пределами страны. Сейчас, к сожалению, меньше.

Как правило, все журналисты критически оценивают свой чемпионат, говорят, что уровень упал. То же самое говорят в Италии, России. Мы все всегда настроены как-то пессимистически. Давайте попробуем найти что-то хорошее.

— В этом году сборной наверняка снова придется проводить матчи на нейтральных полях. Сильно ли вас это смущает? И попутно ваши предпочтения: играть в какой-то европейской стране либо в странах бывшего СССР?

— Это в любом случае неприятная ситуация, когда команда не может играть дома, когда ты не можешь сыграть на новом прекрасном стадионе. Мы знаем, что домашние трибуны всегда помогают. Для меня было очень тоскливо смотреть на сборную на фоне пустых трибун. Не покидало ощущение, что это какой-то товарищеский, никому не нужный матч. Понятно, что Евгений Васильевич [Булойчик] и федерация сделают все возможное, чтобы эту ситуацию изменить. Где будем играть — тут пока вопрос открытый.

— Для белорусского болельщика ваш приход сродни тому, как БАТЭ прорвался в Лигу чемпионов и феерически там играл. Все мы ждем такого же феерического скачка и от нашей сборной. Что скажете болельщикам, берясь за новое дело?

— Хочется, конечно, пошутить, вспомнить Андрея Аршавина:) Но учитываю, что уровень здесь серьезный. Мы должны делать все возможное, чтобы порадовать своих болельщиков. Не сами результаты вспоминаются мной как тренером, а эмоции болельщиков. Они запоминаются больше всего. Ты чувствуешь это во время игры, после нее. Это касается матчей БАТЭ, ЦСКА в Лиге чемпионов. Нет ничего более приятного для тренера, чем когда болельщики долго об этом говорят.

Мне хотелось бы, чтобы люди прошли этот путь. Мы знаем, что у всех своя жизнь, во многом она тяжелая. Моя работа заключается в том, чтобы народ получал радость. Понятно, что критики тоже не избежать, ее будет много. Критиковать-то можно, а наша задача — идти вперед, чтобы люди получили хорошее настроение на длительное время.

— Ваша семья рада, что вы будете сейчас работать в Беларуси?

— Наверное, больше всего рада дочка, которая не видела папу часто. Она не совсем понимает, что я буду делать. По крайней мере, [спрашивает]: ты же сейчас никуда не поедешь? Говорю: буду с тобой, рядом. Нахождение дома — это всегда лучше.

Фото: БФФ, Александр Добриян («Прессбол»).