Новый главный тренер сборной Беларуси Виктор Ганчаренко и его соратник-ассистент Александр Ермакович побывали в гостях у «Голевой передачи», где ответили на вопросы Анастасии Харлановой, Алексея Колошука и подписчиков.
Виктор Ганчаренко — в сборной Беларуси! Что об этом надо знать
Разговор начался с перечисления регалий гостей, которые в бытность игроками и тренерами 18 раз на двоих становились чемпионами Беларуси.
Ганчаренко. Какое чемпионство запомнилось больше — игроцкое или тренерское? Мне кажется, 1999 год был самым [запоминающимся] в плане эмоций.
Ермакович. 1999-й — понятно, что ключевое первое чемпионство. Был очень хороший подобранный состав. Тогда БАТЭ впервые стал чемпионом.
Ганчаренко. Ну да, в 1998-м мы заняли второе [место]. Потом уже было понятие, что эта команда способна на многое. Мы притерлись друг к другу, уже пошли хорошие связки — и в центре, и на флангах. Все были в хорошем возрасте. Приятно вспомнить. Заметьте, вспоминаем не тренерское [чемпионство], а игроцкое.
— Раньше деревья были выше, эмоции ярче. А как же 2002 год, когда вы играли золотой матч с «Неманом»?
Ермакович. Ну, тоже вспоминается. Но 1999-й более эмоциональный, потому что мы только ворвались в высшую лигу. До этого серебро взяли, потом с ходу чемпионство. Еще такой год был, что у многих дети родились. У меня старший сын Кирилл родился. У Невинского, Федоровича, Савостикова…
Ганчаренко. Короче, много и ярко отмечали — во главе с Юрием Алексеевичем Пудышевым.
Ермакович. И после сезона поехали вместе отдыхать компанией. Поэтому такой запоминающийся год был.
— Алексей Анатольевич Бага рассказывал, как у вас весело было. Вы классно играли — и классно отмечали, отдыхали.
Ганчаренко. Минское «Динамо» [образца] 1982 года тоже умело хорошо играть и отдыхать. Не все — прошу заметить. Потому что не всем это дано.
— К делам насущным. Слухи о том, что вы возглавите сборную, появились в декабре. Когда федерация вышла на вас с предложением? Примерно представляю, как предлагают клубному тренеру: спортивный директор выходит на связь, или владелец может позвонить. А вот в сборной — кто вам предложил?
Ганчаренко. Наш хороший друг Александр Викторович Захарченко сказал, что есть заинтересованность, со мной хочет пообщаться глава федерации. Мы втроем встретились. Это было в декабре, уже не помню дату. Потом была еще одна встреча, где обсудили какие-то общие детали. И все это закрутилось. Так что свел нас, познакомил Захарченко.
— Вы потом с кем-то советовались, чтобы принять такое решение?
Ганчаренко. Вообще в моей жизни было несколько человек, у которых я всегда могу спросить совета. Одним из них был Анатолий Анатольевич Капский, который, к сожалению, уже давно не с нами. И второй — это Александр Викторович Захарченко, с которым мы друзья и можно всегда посоветоваться, что-то спросить касаемо белорусских реалий или каких-то жизненных вопросов.
Понятно, что в России есть много друзей, с которыми можно всегда пообщаться. Это и Шамиль Камилович Газизов, и с [Романом] Бабаевым, и с [Григорием] Ивановым у меня отличные отношения… К счастью, есть люди, к которым можно обратиться за любым советом.
— Александр Владимирович, в прессе писали, что ради работы с Виктором Михайловичем вы отказали брестскому «Динамо». Это правда?
Ермакович. Если честно, был один звонок. Но, скажем так, не серьезный. Все поверхностно. Я сказал, что пока даже не готов к этому разговору. И все, больше ничего не было.
Я сам из Брестской области, родился в Лунинце. У меня достаточно много знакомых в «Динамо». То есть если бы была очень хорошая заинтересованность, наверное, мне позвонили бы люди, которые меня хорошо знают, и мы побеседовали бы. Раз такого не случилось, я думаю, это все просто было несерьезно.
— А если бы была серьезная заинтересованность, вы все-таки рассмотрели бы этот вариант?
Ермакович. Нет. Для себя я не хотел, потому что изначально уже договорился с Виктором Михайловичем, что буду ему помогать.
— А если бы позвонили из мадридского «Реала»?
Ганчаренко. Я думаю, что сейчас больше проблем у «Манчестер Юнайтед», поэтому только туда:)
— Читал ваше старое интервью, когда вы впервые вышли в группу Лиги чемпионов. И вы сказали, что болеете за «Манчестер Юнайтед».
Ганчаренко. Две команды могу назвать — «Милан» и «Манчестер Юнайтед».
— А «Вильярреал»?
Ганчаренко. «Вильярреал» — тот клуб, где мы провели много времени на стажировках и с которым играли. Вспоминается их база. Даже не вспомню, сколько раз мы туда ездили. А «Милан» и «Манчестер Юнайтед» — два клуба, которые к просмотру обязательны.
Мы знаем, что можно быть на вершине, а можно находиться в пучине. К сожалению, сейчас это происходит с «Манчестер Юнайтед» и БАТЭ. Но это нормальная ситуация. Клуб не может все время находиться наверху. Жизнь — это перепады.
— Главное — наверное, адекватно воспринимать эти падения.
Ганчаренко. Ну как адекватно? Так их никогда не будут воспринимать руководители и болельщики. Всегда будут высокие ожидания: мы такой клуб, столько выигрывали и сейчас находимся внизу… Может, это и нормальная ситуация.
— Александр Владимирович, вы с 2018 года помогаете Виктору Михайловичу в ЦСКА и других клубах. Вам за 6-7 лет предлагали должность главного тренера в других командах?
Ермакович. Поначалу, когда я переходил к Виктору Михайловичу, были звонки. Из Болгарии были от агентов. Из белорусских клубов, понятно, не было. Из Казахстана было. Но для себя принял решение, что хочу поработать в российском чемпионате с Виктором Михайловичем. Потом уже как-то утихло, и дальше не было [предложений].
— Виктор Михайлович, какая мотивация у вас была, когда согласились возглавить сборную? У ваших предшественников не очень хорошо получалось. И почему-то у нас принято, что если ты возглавляешь национальную сборную, это не добавляет комплиментов и аплодисментов.
Ганчаренко. Мне нравится то воодушевление, которое есть с нашим приходом. Но надо понять, что это не будет решением проблем. Это ситуация, когда трудностей для всех станет больше. К этому всем надо быть готовым.
Мы прекрасно понимаем, что сейчас та ситуация, когда есть с чем сравнить. Сборные, в которых были Белькевич, Хацкевич, Кутузов, — наверное, самое яркое поколение, которое могло на что-то претендовать.
Сейчас не та ситуация. Сейчас мы даже смотрим, в каких клубах играют игроки: это не уровень «Динамо» Киев, «Спартака», «Ромы». Но мы в любом случае должны работать в наших реалиях. И мотивация в том, что, наверное, нет такого тренера в любом виде спорта, который не мечтает поработать в своей национальной сборной. И нет идеального прихода в сборную. Это та ситуация, когда я был свободен и у сборной трудности. До этого у нас были переговоры, но у меня были другие контракты и договоренности. Наверное, пришло время, когда надо отдать дань.
Знаете, мы сейчас вспоминали наше чемпионство. Мне нравится, что болельщики могут не запомнить какие-то результаты клубов, но они всегда запомнят, что мы им дали почувствовать. Так вот, болельщикам надо дать почувствовать, что мы можем что-то дать им. Это самое важное. Даже пусть это будет поражение, но [болельщики должны воспринимать его] с таким чувством, что это лучшее поражение, которое они только видели. Все сходится для того, чтобы болельщики получили положительные эмоции.
— Вы заговорили про уровень игроков. Многие специалисты говорят, что сегодня в сборной Беларуси нет игроков, чтобы добиваться высоких результатов. Согласны?
Ганчаренко. Если посмотреть, какие сборные выходят на чемпионат Европы, чемпионат мира: Исландия, Уэльс, Северная Ирландия, Латвия, Грузия… Очень много примеров можно привести. И все, наверное, внутри говорили, что у нас не тот уровень, что не хватает игроков. Взять ту же Грузию. Понятно, там есть Хвича [Кварацхелия]. Но если посмотреть, какие защитники там играли, то можно сильно придраться к уровню.
Мы должны искать свой шанс, делать все возможное. И рано или поздно должно что-то получиться. Не может быть, что ты столько раз пробуешь — и ничего не получается. Может, это выпадет на время, когда мы с Владимировичем будем в сборной. Может, на другое. Но мы должны ждать, верить, надеяться. И самое главное — работать.
— Вашему предшественнику Карлосу Алосу перед стартом квалификации чемпионата мира поставили задачу выйти в плей-офф отбора. И многие эксперты сразу сказали, что эта задача невыполнима. Может, не стоит тогда задавать очень высокие планки, чтобы не было завышенных ожиданий? Может, мы должны признать, что наша сборная — это даже не среднеевропейский уровень, и это нормально? Мы в силу разных факторов просели. Может, не стоит ожидать, что ребята будут выходить на чемпионат мира? Может, стоит, как вы сказали, поставить задачу, чтобы ребята в каждой игре показывали хороший футбол, за который просто не будет стыдно?
Ганчаренко. Думаю, это неправильно, если мы выйдем и скажем болельщикам, что вот мы находимся на пятом месте и будем угрожать четвертому. Наверное, есть задачи, которые озвучиваются, а есть более реальные, которые могут быть внутри [команды]. У меня такое представление, что с Алосом была подобная ситуация. Но надо понять: любой цикл, любой матч, любой тайм — его всегда можно выиграть, перевернуть, что угодно сделать. В любом случае надо верить.
Но если отталкиваться от того, что у нас все плохо, то это не самая правильная ситуация. Какой посыл мы даем болельщикам? Слушайте, мы ничего не можем? Надо верить, когда-то звезды должны сойтись.
Мы сколько раз с Владимировичем общались в таком формате. Вот у меня было ощущение матча, который мы вообще без шансов проиграли. Это когда БАТЭ в Минске проиграл «Барселоне» 0:5. У меня было такое чувство, что там какая-то феноменальная, космическая команда, где Месси, Хави и Иньеста были в самом соку. Во всех остальных матчах не было такого ощущения, что мы что-то не можем.
Здесь такая же ситуация. Надо верить в то, что все может быть. А если говорить, что у нас ничего не получится и мы в начале цикла будем находиться на последнем или предпоследнем месте, то это не совсем правильно.
— Очевидно, что по составу БАТЭ был намного слабее «Реала» или «Ювентуса», но команда же играла не то что достойно — прямо на равных. То есть вы действительно можете, имея не настолько классные по именам кадры, создать реально боеспособную команду.
Ганчаренко. Не совсем правильное сравнение. [В БАТЭ] мы шли к этому целый год, и возраст команды был идеальным, и мастерства было достаточно, и физических качеств. Плюс команда была хорошо подготовлена. Сборная — другая специфика. Но это футбол — может быть что угодно. Важно понять, что надо зажечь народ и футболистов, [убедить,] что все может быть.
— Вы согласны, что главная проблема белорусских футболистов — менталитет? Ребята в себя не верят.
Ганчаренко. Я слабо себе это представляю, если честно. Ментальность возрастает, когда ты хорошо подготовлен — в технике, тактике, физических качествах. Если все качества проседают по чуть-чуть, то и ментальность будет такая же.
— У вас в сборной не будет столько времени, чтобы подготовить игроков. На подготовку к игре — 3-4 дня. И собрать всех по всем качествам будет непросто.
Ганчаренко. Ну да, одна из причин, что всегда останавливала, — другая специфика. Обычно приходим, два часа на обсуждение — и выходим на тренировку. А сегодня приходим…
Ермакович. И тренировки нет.
Ганчаренко. Специфика здесь другая. Но много тренеров сборных работают успешно. Нам надо понять, как правильно выстраивать команду за короткие циклы.
— Руководство ставило вам турнирные задачи на Лигу наций при обсуждении контракта?
Ганчаренко. Мы договорились, что после жеребьевки мы посмотрим, что произойдет и какие задачи будем решать. Понятно, что без задач нельзя. И задача не должна быть невыполнимой, но и простой — тоже. Допустим, я говорю дочке: «Давай через три ступеньки пойдем вверх». А она скажет: «У меня не получается». А если через ступеньку, тогда стоит это сделать. Поэтому задачи должны быть реальными и в удовольствие достижимыми.
— Может, вы озвучивали свои условия при обсуждении контракта? Ну, например, улучшить инфраструктуру, еще что-то.
Ганчаренко. То, что мы сейчас нашли, — достаточно неплохая [инфраструктура]. В Академии [БФФ] есть все необходимое для хорошей подготовки команды. Если раньше по гостиницам ездили, то сейчас на месте хорошие условия. Сейчас сложная логистика, но федерация идет на все, чтобы хорошо добраться, вернуться и хорошо подготовиться. Задачи мы должны поставить общие: надо вырастить плеяду футболистов, которые порадуют нас хорошей игрой и результатом.
Это, скорее, организационные вопросы по поводу работы всех тренеров. Не только клубных, но и юношеских [команд]. Главный тренер национальной сборной — как бы венец всего. Надо смотреть, что делать внизу. Многое зависит от того, как работают на местах в областях и так далее. По мне, должна быть футбольная массовость.
— В чем феномен тренера Ганчаренко времен БАТЭ? Вы возглавили команду в 29 лет, были игроки старше вас. Как себя в таком возрасте поставить перед игроками, чтобы они воспринимали вас всерьез и воспринимали ваши идеи?
Ганчаренко. Ермакович, Федорович, Лихтарович, которые были со мной, — мы с ними были друзьями. И они прекрасно понимали ситуацию, в которой мы оказались. Была сложная ситуация после ухода Игоря Криушенко. Было понимание, что мы должны делать общую работу. Плюс работа — и игроков, и Анатолия Анатольевича, который толкал весь этот процесс, — позволила добиться хороших результатов.
Знаете, первый шаг — он достаточно простой. Первый шаг — он куражный. Есть большое желание что-то выиграть, есть хорошо подготовленная команда. Вот этот куражный шаг мы и сделали.
А вот последующие шаги требуют долгой и напряженной работы, когда надо что-то пересматривать, улучшать. Надо понять, что, когда футболисты чего-то добиваются, они начинают работать не с тем рвением, которое было изначально. Я уже отмечал: тот БАТЭ начался в 2008 году и закончился после матча с «Баварией». По крайней мере, у меня было такое чувство. Владимирович пришел и все это освежил после меня.
Но почему закончился «Баварией»? Потому что новый шаг требует определенных усилий, отказа себе в чем-то. А уже соблазнов много, уже что-то заработали, какой-то статус появился, больше красивых девушек. Цепная реакция, с которой надо было работать.
Ермакович. Если возвращаться к вопросу, то понятно, что и я был старше, и Дима Лихтарович. Были опытные ребята, и мы понимали специфику. Было уважение к Виктору Михайловичу. Все ребята были серьезные, адекватные. Мы вместе хотели чего-то добиться. Михалыч нас просто объединил. Поэтому не думаю, что у него были большие проблемы. Тем более у нас начало получаться, и это пошло только в плюс. Михалычу было легче.
Ганчаренко. Мы с тобой часто говорили, что, может быть, в какой-то мере мной неосознанно была предложена такая нагрузка, что я был удивлен тому, что игроки смогли ее переварить. И потом это сыграло нам в плюс.
У нас было несколько первых достаточно тяжелых месяцев. С апреля по июнь были качели. А потом команда переваривала нагрузку, и вплоть до декабря мы поехали великолепно.
— То есть вы прилично грузили игроков. У вас был тренер по ОФП, или это ваша инициатива?
Ганчаренко. Вот когда он пришел, то начал вносить сомнения в ту работу. Сначала сами работали, а потом взяли тренера [по ОФП]. Кстати, из «Вильярреала». Пепе начал свое вносить. Было лишнее, которое нам не подходило. Но это нормально, это опыт.
Ермакович. Что бросилось в глаза — после «Вильярреала» была очень высокая интенсивность тренировок. Я тогда уже был ветераном. И я прямо на сборах подходил: «Михалыч, может, что-то сбросим?» — «Нет-нет». Он придерживался этой интенсивности. Я поэтому и закончил в 2008 году:) Сказал, что больше не могу. Реально было очень тяжело. А молодые ребята хорошо переварили [эти нагрузки]. Пришли Эдгар Олехнович, Саша Володько. Функционально они были готовы очень хорошо.
— Когда вы возглавили БАТЭ, тяжело ли вам было? Потому что Виктор Михайлович задал высокую планку.
Ермакович. Мне было проще, потому что первым людям всегда тяжелее. А у нас уже такой уровень был, что команда была подготовлена. Михалыч говорит, что с «Баварией» все закончилось. Но пришел новый тренер, добавились новые футболисты. Мы не имели права растерять то, что имели при Михалыче. В чемпионате Беларуси мы шли по накатанной дорожке, сметали всех.
Ганчаренко. На самом деле планку задали Капский и Захарченко.
Ермакович. И с Капским не так легко было работать. Он достаточно требователен.
Ганчаренко. Мы столько раз отдавали Анатолию Анатольевичу должное, но все время забываем теневую роль Захарченко, который нигде себя не выпячивал. Он глубоко не влазил в какие-то процессы, но всегда очень сильно помогал. В формировании бюджета, когда было очень тяжело, он всегда участвовал. Захарченко очень часто останавливал Анатолия Анатольевича, у которого было очень много разных идей. То есть у них был очень хороший тандем, и вместе они толкали [БАТЭ].
Да, [Капский] был очень сложным человеком, который если что-то решал, то переубедить было очень сложно. Столько моментов было разных. Но у нас есть другие примеры: Анатолий Анатольевич всегда умел слушать. Поэтому и был такой результат.
30 самых важных людей в истории БАТЭ
— Виктор Михайлович, кто повлиял на ваше становление как тренера?
Ганчаренко. Мы уже отмечали «Вильярреал». Это [Мануэль] Пеллегрини. Сейчас смотришь, как он работает в «Бетисе». Ему уже 74 года, а «Бетис» великолепен, показывает свои лучшие результаты за последние сезоны. Стабильная, понятная команда.
Второй момент (мне настолько это зашло), когда мы познакомились с [Лучано] Спаллетти. Со Спаллетти у нас было столько разных ситуаций, что про него можно написать отдельную главу. Как-то встретились в Турции. Он [работал] в «Зените», я в БАТЭ. Он такой: «Какая у тебя зарплата?» Я называю. Он: «Сколько-сколько? Вы в Лиге чемпионов! Иди стучи президенту! Что это за зарплата?»
Он и в плане человеческом, и в плане тренерском — просто феноменальный.
Мне так понравилась ситуация, когда мы прилетели на игру с «Ювентусом». Учитывая наши погодные условия, мы прилетели готовиться в Рим. Дней десять мы готовились. По одной тренировке в день. И что делать? Может, к Спаллетти поедем? Мы и поехали.
И ему было так интересно пообщаться с нами, а нам — с ним. Он спрашивает: мол, как ты собираешься играть против «Ювентуса»? Я: так и так. Он что-то почесал свою лысину. А у него там небольшая комната. Он достает оттуда старый чемодан, а там диски. Он дал нам пять дисков и попросил, чтобы мы никому не говорили. Вот, говорит, посмотри, как играет «Ювентус», там все понятно. Объяснил, как играть против Яквинты… И мы сыграли 0:0.
Поэтому [отмечу] Пеллегрини и Спаллетти. Ну, потом было много других знакомств. Со Слуцким тем же… Можно вспомнить и [Джампьеро] Вентуру, который в «Бари» работал. Можно было много полезного почерпнуть у многих тренеров. Юрий Иосифович [Пунтус], Игорь Николаевич [Криушенко] — базовые моменты, которые у нас были, от них пошли.
— Вы сказали, что базовой для сборной будет схема с тремя центральными защитниками.
Ганчаренко. Когда ты уступаешь в классе, наверное, все-таки более удобно, когда ты играешь в три центральных защитника. Хотя можно использовать в районе девяти разных базовых схем. Нет такой схемы, по которой не пробовали играть. Взять самое простое: 4-2-3-1. Там не особо загружаешь команду.
Сейчас надо проанализировать, посмотреть жеребьевку и соперников — и от этого оттолкнуться. Если назвать схемы, которые мне нравятся больше других, то это 3-4-3 или 3-5-2 в разных вариациях.
— При таких схемах нужны работоспособные латерали, которые будут отходить назад и много помогать атаке. Иначе в атаке будет недобор.
Ганчаренко. Недобор не от латералей зависит, а он внешних центральных защитников. Тогда в атаку должны идти внешние центральные защитники.
— У нас есть такие?
Ганчаренко. Ну, это надо более детально [разбираться]. Одно дело — то, что у тебя в голове. Другое — то, что могут исполнить игроки.
— Допустим, есть схема, которая, как вы считаете, лучше подходит для сборной. Вы являетесь апологетом какого подхода: набираете футболистов под схему либо подстраиваете ее под имеющихся исполнителей? В сборной у нас ограниченный пул кандидатов.
Ганчаренко. Сейчас мы пробуем глубоко вникать во все процессы. Допустим, у нас есть игроки, которые находятся в хорошей форме и подходят под эту схему. Вполне возможно, что мы будем играть по этой схеме. Если кто-то травмировался, выпал и подходит другая схема, то надо отталкиваться от этого.
Ермакович. Получается, [выбор схемы зависит] от [подбора] футболистов.
Ганчаренко. Вот «Интер» играл с «Наполи» 3-5-2. Может, при [Антонио] Конте [«Интер»] заканчивал 3-4-3 в вариациях. А так на протяжении многих лет они даже берут тренера под конкретную схему. И почему [Кристиана] Киву поставили? Потому что он [пришел] изнутри и не стал ничего менять.
Надо понимать, что не каждый тренер может подобрать футболистов под ту схему, которая ему удобна. Надо подстраиваться под то, что есть.
Ермакович. Допустим, [Владимир] Федотов всю карьеру играет 3-4-3. Или [Джанпьеро] Гасперини тренировал «Аталанту» — 3-4-3. Виктор Михайлович играл по разным схемам. В БАТЭ были и 4-2-3-1, удачные еврокубки мы играли вообще «елочкой» (своя вариация 4-3-3), 3-4-3, 3-5-2… Все равно отталкивались от того, какой у нас состав и с кем соперничаем. Здесь вопрос не схемы, а в каком состоянии будут футболисты и с кем мы играем.
Ганчаренко. Яркий пример — начало моей работы с ЦСКА. На тот момент ЦСКА был сильно ограничен в возможностях, мы не могли покупать игроков. Но [основная] обойма из 14 человек была очень хорошей. И в этой обойме было четыре центральных защитника высокого уровня. Это братья Березуцкие, Игнашевич и Васин. Но мы не могли играть в два центральных защитника и еще двоих оставить на скамейке. Схема сразу поменялась с 4-2-3-1 на 3-5-2. И она настолько великолепна зашла ЦСКА…
Ермакович. Но мы играли и ромбом. У нас [в БАТЭ] было много хороших центральных полузащитников: Павлов, Глеб, Лихтарович, Володько, Олехнович… Как их посадить? Нужно было как-то их совместить, и мы играли ромбом. Удачно получалось — в чемпионате мы вообще соперников не замечали.
— Вопрос теоретический. Есть два футболиста на одну позицию. Один выше классом, играет за границей, но не имеет постоянной игровой практики. Второй постоянно играет в чемпионате Беларуси на ведущих ролях. Кому отдадите предпочтение?
Ганчаренко. Надо смотреть по ситуации. Игровая практика всегда лучше — сто процентов. И когда человек не играет, а ты ставишь его в сборную, другие начинают [выражать недовольство]. Наверное, всегда будем выбирать тех, кто имеет игровую практику.
— Работая в России, следили за игроками чемпионата Беларуси?
Ганчаренко. Это было сложно. Надо сосредоточиться на том месте, где работаешь. Ты не можешь смотреть все матчи чемпионата России, досконально знать каждого и переключаться на другой чемпионат. С каким прицелом? Если мы говорим, что нам нравилось, как играла «Аталанта» 3-4-3, то мы смотрели, потому что это полезно нам как тренерам. А следить еще за кем-то дополнительно — это очень сильно отвлекает внимание. За сборной — еще понятно. А за клубами — сложно.
— Помните, на какой последней игре чемпионата Беларуси были?
Ганчаренко. Ой, как-то приезжал на «Борисов-Арену», но уже не помню, когда это было.
— Сейчас вам придется поездить, поскольку многие ребята из национального чемпионата вызываются в сборную.
Ганчаренко. Нормальная ситуация. Это не летать.
— Вы сторонник жесткой дисциплины? Или все-таки за то, чтобы давать свободу игрокам?
Ганчаренко. Как меня только ни называли! Кто-то тираном называет, в «Кубани» сказали, что я мягкий. Знаете, когда ты собираешь команду на короткий период, здесь нужно, чтобы все были как солдаты. Направо, налево — должно быть четкое понимание того, что мы должны пройти этот цикл на одном дыхании. Никаких послаблений в принципе быть не может. Или выполняете, или извините.
— Говорят, что сборная — это в первую очередь психология и атмосфера.
Ганчаренко. Наверное, армия — не совсем правильное слово. Но определенные жесткие вещи должны быть.
Знаете, когда Глеб пришел [в БАТЭ], мы учили его, куда отдавать передачу во время контратаки. Он на меня так долго смотрел. Я понимаю, что ему это не заходит. И вот был матч, который мы выиграли в Лилле. А там мы победили, потому что состав был такой, который мог обыграть «Лилль». Что мы и сделали с Глебом в том числе.
И вот мы вышли в контратаку. Он отдал такую передачу на Саню Павлова, тот — на Родионова. И Родионов забил. Так Глеб отдал эту передачу вопреки тому, что мы ему рекомендовали. Но он сделал это лучше. И я понял, что ему никаких советов давать не надо.
Есть определенная дисциплина внутри [команды]. Но на поле должны были послабления.
— То есть надо создать условия, чтобы футболист мог творить на поле.
Ермакович. Ну, если кому-то дано творить.
Ганчаренко. А у нас есть кому творить?:) Лисаковичу будем давать, да? Глеб и Белькевич могли творить, Вася Баранов мог.
— Виталий Кутузов.
Ганчаренко. Виталька… Ну, он, скорее, держал в напряжении всех и вся. Когда его «Милан» выкупил, он там один обыгрывал этот «Милан» — это надо было видеть. Сыграл настолько ярко, что человека купили после первого тайма. Зашли и сказали: все, снимайте с игры, мы его покупаем. Так это Мальдини играл! Надо понять, какой уровень у Кутузова был.
— А вы вообще знали, что уже в перерыве форварда у вас забирают?
Ганчаренко. Нет. Я тогда был травмирован и сидел на трибуне. Узнал уже после игры.
— Какая позиция в сборной проседает?
Ганчаренко. Опять-таки это надо глубоко [вникать]. По крайней мере, в тех матчах, которые были, мне казалось, что центральные защитники должны действовать по-другому. Но это на основе «картинки». Мне очень понравилась связка в центре поля Яблонского и Эбонга. Но еще раз: надо более детально [проанализировать]. Может, посмотреть тренировки или с кем-то сыграть, чтобы делать какие-то выводы.
— Говорят, что в Беларуси давно проблема с результативными нападающими.
Ганчаренко. Мне кажется, всегда была такая проблема.
— А вы будете делать акцент на молодежи или на ее сплаве с опытом?
Ганчаренко. Сборная — это здесь и сейчас. Понимаю, почему Алос вызывал Мартыновича. Мартынович играет в Лиге чемпионов — почему нет? Если мы сейчас про Филипенко говорим, то все может быть.
— То есть Егор Филипенко может вернуться в сборную?
Ганчаренко. Все может быть. Наверное, в идеале все хотят построить [команду] на долгий период. Но надо понять, что мы уже столько раз все это проходили. Сейчас средний срок работы клубного тренера — один год и один месяц. И он стремительно падает. Лучше всего, когда есть перспектива, но не всегда это получается.
— Белорусская молодежка неплохо выступает в отборе на Евро. Может, общались с Виталием Павловым по поводу каких-то ребят? Хотите вызвать кого-то на мартовский сбор?
Ганчаренко. Пока не общались. Возможно, не стоит молодежке мешать, если у нее что-то получается. Но это только первые шаги, к марту может многое поменяться. Посмотрим, кто какую игровую практику будет иметь.
— Может ли болельщик рассчитывать на то, что футбол сборной Беларуси будет зрелищный и в то же время давать результат?
Ганчаренко. Болельщик должен быть готов к тому, чтобы сорвать голосовые связки для команды, а не только сесть к большому экрану с пивом и чипсами и говорить, как все плохо. Понятно, что сейчас все через телевизор. Мне сложно представить, что домашний матч будет где-то при пустых трибунах.
Но что мы можем обещать болельщикам — это то, что будем работать на максимуме.
— Домашние матчи проходят не в Беларуси и при пустых трибунах. Может, тогда стоит проводить активности в Минске? Как вы вообще относитесь к этому?
Ганчаренко. Есть разные ситуации, когда мы должны съездить в регионы, отвезти подарки. Конечно, это будет. В этом плане мне нравился Бернд Штанге, который, как Фигаро, был абсолютно везде. Ему хватало энергии на все.
— Штанге многие вспоминают с теплотой. Говорят, что он многое изменил в организации.
Ганчаренко. Да, пошли совершенно другие требования. И [тогдашний глава БФФ] Геннадий Невыглас все его пожелания выполнял.
— Штанге поздравил вас с назначением?
Ганчаренко. Да. Он и до назначения писал:) Он активный, молодец.
— 12 февраля будет жеребьевка Лиги наций. Наша сборная в третьей корзине. Вы уже присматривались? Может, мы выберем лучшую группу для Беларуси?
Ганчаренко. Знаете, даже когда была жеребьевка Лиги чемпионов, у меня это не сильно вызывало восторг или интерес. Ну, есть и есть. А что мы можем поменять? Подогреть или охладить шары не можем:) Надо у Витушко спросить — может, он знает:) Что будет, то будет.
— Раньше жеребьевка группового этапа — это же было так интересно… Вы не смотрели?
Ганчаренко. Вспоминаю, как в ЦСКА бегал на беговой дорожке, и, по-моему, пришел кто-то из штаба: слушай, на этих попали… Ну и все.
Первая жеребьевка, «Зенит», «Реал», «Ювентус» — это да. А потом ты понимаешь, что ничего поменять не можешь.
— У нас есть вопросы от подписчиков. Александр Владимирович, как оцените сезон в исполнении своего сына [Кирилла из «Нафтана»]? Есть ли у него задатки для вызова в сборную?
Ермакович. На сегодня задатков нет. Потому что очень слабо провел сезон. 0+0. Сделает 10+10, подойду к Михалычу, скажу: есть мальчишка — надо рассмотреть. Будет результат — будем смотреть. В принципе для любого игрока двери в сборную открыты. Если футболисты ярко играют, мы не имеем права их не заметить. Это касается и моего сына.
— Почему, на ваш взгляд, наша сборная не может выйти на топ-турнир? Что нужно изменить, чтобы это поскорее произошло?
Ганчаренко. Это и наша работа, и стечение обстоятельств, и моменты, когда надо перетерпеть в каком-то матче, чтобы выиграть. Тут многое должно сойтись. Это плод усилий многих людей — из федерации, нас, клубных тренеров. Ну и понятно, что без удачи, фарта тоже не обойтись.
— Как тренер национальной сборной вы будете иметь связь с тренерами команд, из которых окажутся вызваны ваши игроки? Или только с ребятами будете общаться?
Ганчаренко. Когда-то, находясь в клубе и общаясь с тренером сборной, понимал, что у нас все-таки есть какие-то пересечения интересов… Помню, что были беседы с Черчесовым (хотя сейчас мы в отличных отношениях). Очень часто клубные тренеры говорят: слушай, может, не будешь вызывать, этот в плохой форме… Тренер сборной видит ситуацию по-своему.
Вот на днях увиделись с Александром Седневым, с Мишей Мартиновичем общаемся. Понятно, что мы открыты к общению. Но у них свои интересы и задачи. Их тоже прекрасно понимаю. Заходил Игорь Николаевич Ковалевич — такая энергия... За 15 минут много чего рассказал.
Когда что-то идет не так, начинаешь больше о клубе думать, чем о сборной. Вполне объяснимая ситуация. Потому что мы очень долго были с другой стороны.
— Вообще клубные тренеры неохотно отпускают футболистов в сборные. Могут поломаться, потерять игровой тонус…
Ганчаренко. Когда-то очень хорошее сравнение сделал Венгер: тренеры сборных — угонщики машин, они украдут у тебя новую «Феррари», а потом оставят на обочине без бензина и со спущенными колесами. А ты должен опять колеса накачать, заправить, и она должна быстро и красиво поехать.
— Попросим вас обратиться к болельщикам.
Ганчаренко. У нас сейчас прекрасный новый стадион. И на нем нет официальных матчей, нет сборной. Напрашивается, чтобы на «Борисов-Арене» играли молодежные, юношеские сборные. Эти стадионы простаивают, к сожалению. Мы надеемся, что в ближайшее время — может, в этом году, может, в следующем — мы будем играть на своем стадионе. Этого очень хотелось бы.
Второй момент. Думаю, какие-то болельщики даже могут на меня обидеться. К болельщикам, которые часто предъявляют претензии команде, у меня просьба. Мы как-то попали на трибуну на матче «Ливерпуль» — «Вест Хэм». Когда они начинают петь, это заводит. Ты [двигаешься] с ними в такт, начинаешь что-то бубнеть про себя. Саня Федорович вообще поднял шарф «Ливерпуля».
Находясь возле экранов телевизора, болельщики должны не просто взять чипсы и плевать ими в экран — мол, как вы плохо играете, а передавать эмоции. А приходя на стадион — заниматься поддержкой команды. Большого секрета нет, что если болельщики и футболисты в унисон — это максимально [хорошо].
Приходя на матч БАТЭ с «Баварией», болельщики не могли рассчитывать [на победу]. Потому что у «Баварии» была сумасшедшая серия. Но на каком-то отрезке времени болельщики поняли, что команда что-то может сделать. И единение было феноменальным. Болельщики ушли счастливыми, какие эмоции были…
Чтобы требовать, надо что-то отдать — так скажем болельщикам. Может, со временем придем к тому, что какие-то речевки, песни будут, может, вместе с командой споем гимн. Я это, кстати, очень поддерживаю. В комнате теории висит большой плакат с гимном. Думаю, что это будет правильно, когда мы споем в унисон. Чтобы что-то просить или взять, надо сначала предложить. Болельщики должны активно поддерживать свою команду.
— Чувствуете ли вы нашу поддержку и ответственность? Потому что вся Беларусь обрадовалась, когда услышала фамилию Ганчаренко.
Ганчаренко. Понимаю, что вокруг происходит много положительного. Но я глубоко не читаю какие-то телеграм-каналы, не лезу в общение. Есть понимание того, что это очень сильно отвлекает от работы. Не может не нравиться, когда есть какое-то воодушевление. Думаю, что это в первую очередь от того, что я свой. Как бы то ни было, с национальной сборной должен работать свой человек, а не иностранец. Я думаю, это так.
«Хочется вспомнить Аршавина». Что говорил Виктор Ганчаренко после прихода в сборную
Булойчик — о Ганчаренко и его зарплате, матчах сборной и новом сезоне
«Кто отнесся негативно — пусть заткнутся». Штанге и Пунтус — о Ганчаренко
Фото: Александр Добриян, БФФ, YouTube-канал «Голевая передача».
Поделиться:
2
0
0
