Удивительный факт: сделав вполне успешную карьеру в большом спорте (победы на чемпионате мира, двух чемпионатах Европы и бронза Олимпиады-1992), которой позавидовали бы многие, Сергей Демяшкевич, тем не менее, о тех временах вспоминает с неохотой.
И это не позерство, иной раз присущее чемпионам, которые знают себе цену. Демяшкевич и на интервью-то соглашается с условием, что говорить мы будем большей частью о его коллегах по греко-римской борьбе. Той самой, в которой, по мнению Сергея, проявить себя может любой — и кривой, и косой. При желании это можно принять даже за рекламу вида спорта, имеющего в Беларуси давние и прочные традиции.
Но нет, уйдя с должности генерального секретаря Белорусской федерации борьбы, чемпион теперь наблюдает за ней лишь изредка — как болельщик. А освободившееся время посвящает бизнесу, семье и самосовершенствованию.
Непривычное сочетание для человека из спорта, не правда ли? Так и он сам не укладывается в наше привычное представление об атлетах, чьи карьеры почти полностью прошли во времена СССР.
— По канонам классического интервью надо спросить, как ты вообще оказался в спорте. В мемуарах этот момент занимает много места, особенно если герой в детстве был тщедушным и постоянно болел.
— Тогда тем более подхожу под эту незамысловатую схему — богатырским телосложением я уж точно не отличался:)
Вообще выбор вида спорта для каждого мальчишки — дело случая. В советское время было нельзя не ходить в какую-то секцию. Мама с папой на работе, а ребенок должен быть непременно куда-то записан, чтобы не болтаться на улице.
Например, у меня недалеко от дома имелась теннисная секция. Тогда этот вид спорта еще не считался престижным, и попасть туда было легко. Тренеры сами ходили по классам.
Детям интересно все новое, но когда начинается системная работа, становится скучно. Однажды тренер куда-то ушел и оставил нас стучать мячом в стену. Это быстро надоело, и мы начали строить домики в песке.
Когда тренер это увидел, тут же выгнал нас с тренировки. Я сильно обиделся и перестал ходить. А если бы он меня вернул, то, вернее всего, я занимался бы теннисом еще много лет. Впрочем, не очень понятно, с каким выхлопом.
Это о роли тренера. В борьбе ведь была точно такая же история, но там меня всегда возвращали. После тенниса пошел в спортивную гимнастику. Она мне нравилась, но тренер быстро опустил с небес на землю, сказав родителям, что я вырасту большим и никакого будущего в этом виде спорта у ребенка не просматривается.
Оставалось самбо, тогда им болели все мальчишки. Отец отвел меня в зал спортивного общества «Красное знамя», которое располагалось в парке Челюскинцев. Правда, на месте выяснилось, что там культивируют классическую борьбу. Но это было уже неважно — сын снова оказался при деле.
Меня подхватил Владимир Александрович Медведев. Хотя что он во мне нашел — не знаю. Я никогда не отличался физической мощью и уж точно не был рожден для борьбы. Самый маленький и тощий — Сережу Демяшкевича лучше всего было использовать как антирекламу.
Никогда не забуду, как в спортивном лагере к нам пришла техничка. И у нее завязался разговор с Медведевым. А тот сказал: «У нас все мальчики ровные, как грибочки. Ну, кроме этого». И показал на меня. Как я понимаю, тренер делал это сознательно, пытаясь поддеть, чтобы у меня был стимул развиваться.
В 10 лет я весил 29 кг и выступал в категории до 32. Абсолютный дрыщ. Мне как-то попалось интервью Ирины Дерюгиной. Там все было очевидно: «Я самая талантливая, самая красивая и лучшая». Она сразу знала, кем станет и к чему будет стремиться.
У меня же все это отсутствовало напрочь. Но есть нюанс: классическая борьба, которая теперь называется греко-римской, — вид спорта, которым мог заниматься и хромой, и косой, и худой. Вопрос физических кондиций был важным, но точно не определяющим.
— Кодекс начинающего борца, надо заметить, славился своей суровостью.
— Пункт первый — дедовщина. В спортивном лагере я был самым юным, а другие ребята старше на 4-5 лет. Лапти пробивали — кедом били по заднице. Это как прописка.
Ну и вообще в каждом мужском коллективе всегда есть люди с ярко выраженными садистскими наклонностями. А на ком им отрываться? Конечно, на беззащитных. Все как в армии. Кто служил, тот знает.
Я писал домой отчаянные письма: пожалуйста, заберите меня отсюда! Родители приезжали и говорили: «Нет, ты остаешься». Вот честно, будь моя воля, ушел бы из этой борьбы давным-давно и уже забыл о том, что когда-то ей занимался.
В спортивном лагере
Дальше — больше. После лагеря начались тренировки, пошла системная циклическая работа, которую детскими мозгами вообще не воспринимаешь. Не понимаешь, зачем она тебе нужна. Дома говорил, что иду на тренировку, а сам просто шатался по городу. До тех пор, пока тренер за уши не затаскивал обратно в зал.
В 14 лет предложили перейти в спортивный класс — в другую школу. А это уже такое время, когда начинаешь задумываться о своем будущем.
В моей школе были высокие требования. Я учился неплохо, но первым учеником не был. А вот в спортивном классе со своим уровнем знаний сразу стал отличником. Ну и окончательно сформировался как спортсмен. А потом уже никуда не денешься. Идешь как по резьбе. Школу закончил — нужно поступать в институт.
— Физкультурный.
— Почему же? Варианты имелись разные. Высшее образование было одним из стимулов. Если ты хороший спортсмен, то тебя рады видеть в своих рядах многие вузы.
Самым престижным считался институт народного хозяйства. Потом шел юридический факультет БГУ. Ну а я поступил на географический.
— Грамотное место, мозги не сломаешь.
— Система советского высшего образования была построена так, что при желании можно было не ломать мозги нигде. А можно было и везде.
Я поступил на вечерний факультет и первый год до армии учился исправно. Это только кажется, что мы изучали расположение континентов на глобусе. А у нас были и высшая математика, и химия, и физика. Факультет давал довольно много прикладных знаний, которые потом пригодились в жизни.
— Я не спросил про педагогику тренировочного процесса. В книжках немало говорится, как матерый тренер воспитывает будущего чемпиона. У вас было много разговоров об Олимпиадах, к которым надо стремиться?
— Не припомню. Кажется, на первой тренировке Медведев сказал мне: «Будешь чемпионом!»
— И ты поверил?
— Вера — вещь нерациональная. Она то есть, то нет, то снова есть. У меня было точно так же. Она то уходила, то появлялась вновь. И все это отлично закаляло. В 1985 году я попал в молодежную сборную СССР.
— Лучший год в истории белорусской борьбы: на чемпионат Европы поехало сразу пять представителей республики, и все вернулись домой с золотыми медалями! Оганес Арутюнян (вес до 57 кг), Камандар Маджидов (62), Михаил Прокудин (74), Игорь Каныгин (90) и Анатолий Федоренко (100).
— Причем чисто привозных ребят не было, их детские и юношеские карьеры прошли там, где родились. Понятно, что Арутюнян и Маджидов были людьми уже готовыми — с определенным багажом достижений. Но их окончательное раскрытие произошло здесь.
Арутюняна подхватил Александр Палыч Шелег — в «Тракторе». Камандара — в БГУ Виктор Александрович Руденков. Мне он, кстати, тоже многое дал.
Конечно, Шелег с Руденковым были больше администраторами, чем тренерами. В их обязанности входило решение всех бытовых вопросов спортсмена — учеба, жилье, зарплата и так далее. Тот должен был сосредоточиться только на борьбе.
Тренировались же сборники у опытного и очень строгого Ивана Александровича Коршунова. На его занятиях до одури пахали все — и молодые, и звездные. Снисхождения не было ни к кому.
Категория 57 кг считалась в сборной Союза уникальной. Там были огромная конкуренция и большое количество ярких атлетов. И при том в этом весе советские борцы выиграли меньше всего олимпийских медалей.
Думаю, что именно эта бешеная конкуренция внутри сборной Союза съедала ребят, и на крупные международные турниры они приезжали опустошенными. Им надо было выиграть все — и чемпионат СССР, и «Европу», и «мир» — находясь, понятно, в состоянии идеальной функциональной готовности, что было нереально.
Кстати, на Олимпиаду-1988 Оганес не поехал, проиграв конкуренцию другому белорусскому борцу Александру Шестакову. Шестаков, подозреваю, был точно так же измотан внутренними отборами, поэтому со всем своим немалым потенциалом в Сеуле не попал в «призы».
Арутюнян был хорошо развитым физически и одаренным технически борцом. Ярко победил на чемпионате Европы, а на чемпионате мира того же 1985 года проиграл, потому что его второе место в сборной СССР все равно считалось поражением.
Интеллигентный парень, прекрасно говоривший по-французски, который, к слову, выучил самостоятельно.
Второе европейское золото принес Камандар Маджидов — безусловно, великий борец, у которого имелась одна характерная особенность. Те, кто побеждали его на союзной арене, на международном ковре были уже не так ярки. Камандар же, наоборот, за рубежом практически не знал поражений.
Поэтому главный тренер сборной СССР Геннадий Сапунов и сделал на него ставку при подготовке к Олимпиаде-88, где Маджидов, как известно, стал чемпионом.
Камандар всегда гонял вес — и помногу. Значит, по моему разумению, должен был очень любить поесть. Но в этом плане он невероятно расчетлив и до сих пор питается очень правильно. Например, никогда не ест смешанных салатов. Все отдельно — мясо, овощи, гарниры. Человек невероятной силы воли, я так не умею:)
Миша Прокудин — еще один очень яркий борец. Физически не особо мощный, но с невероятной пластичностью и коронным приемом «задний пояс», против которого в его весовой категории не мог устоять никто.
Игорь Каныгин — легенда. Машина. На тот момент реально лучший белорусский борец. Может быть, в общем зачете немного уступает Олегу Караваеву, которого все называют уникальным. Я не видел чемпиона Олимпиады-1960 на ковре, только отрывки из хроники. Но те, кто застал, утверждают: лучше его не было.
Олег Караваев
У Каныгина не имелось пластики Прокудина. Он был достаточно летучим, но при этом давил на тебя, как удав. Я испытал это на себе. Он просто выматывал противника до полного бессилия. Превращал в тряпку. Есть яркие спортсмены, которые могут проводить эффектные приемы и при этом проигрывать менее одаренным, но стабильным.
Как и в любом виде, при столкновении двух равных борцов исход решают не техника и выносливость, хотя это тоже имеет значение, а умение терпеть и не делать ошибки.
В этом плане Каныгин был безупречен. Со своим доминированием в категории до 90 кг он должен был стать олимпийским чемпионом не единожды, но… Все-таки олимпийский титул — это лотерея.
После ЧЕ-1985
История знает много достойных спортсменов, которые были гораздо выше своих противников. Но тем в определенный момент везло чуть больше. И все — они чемпионы на всю жизнь, а те, кто мог и должен был стать чемпионом многократным, широкому кругу публики знакомы меньше.
Как, например, Виктор Игуменов — пятикратный чемпион мира и легенда борьбы на все времена. Но Олимпиаду он так и не выиграл. То же самое случилось с Игорем Железовским в коньках. Абсолютный уникум, а на Олимпиадах ему не везло.
Фурор Домрачевой, шайба Копатя и другие успехи белорусов на зимних Играх
Игорь Железовский
Толя Федоренко был одарен просто феноменально и к тому же обладал разносторонней школой. Его тренер Геннадий Палыч Вальчук — академик борьбы, разбиравший каждый прием буквально на молекулы.
Такого системного подхода я не встречал нигде: у Медведева все было завязано на количестве повторений, каждый прием мы доводили до автоматизма.
Толя неплохо «бедрил», партер у него тоже был хороший. Недостаток, по сути, имелся один — слишком широкое сердце:) Чуть больше дисциплины и фанатизма на тренировках — и цены ему не было бы.
— У талантов всегда так.
— Не сказал бы. Карелин тоже был очень одарен, но тренировался с полнейшей отдачей. У него еще с юности просматривался потенциал великого человека, и к нему уже тогда относились с уважением.
Саша обладал уникальным качеством: его всегда можно было о чем-то попросить, и он стопроцентно тебе помогал. Даже если это было напряжно.
— Сибирский характер.
— Абсолютно не факт — я видел разных сибиряков. Это просто человеческое качество — при удобном случае не послать на три буквы. Ну и потрясающая работоспособность, конечно.
Чемпионат СССР-1987. Александр Карелин — первый слева, Сергей Демяшкевич — четвертый
— Белорус Дмитрий Дебелка говорил, что не пытался бороться с Карелиным, а лишь думал о том, как не проиграть много.
— Да, заранее сдавались все. И на четвертой Олимпиаде Карелина Гарднер ведь тоже не вышел выигрывать. Просто Саша был не в форме. Это бич очень многих спортсменов, которые пытаются долго сохраниться в карьере.
Работать на том уровне физических нагрузок уже невозможно. А если еще занимаешься политикой, как Саша в то время, это отбирает колоссальное количество энергетических ресурсов. Спорт такого не прощает.
— В чем же тогда уникальность Михаина Лопеса, ставшего затем пятикратным олимпийским чемпионом?
— В отсутствии реальных конкурентов.
— Обесцениваешь ты его историческое достижение.
— Ни в коей мере. Кубинец, безусловно, борец очень сильный и справедливо выиграл свои Олимпиады. Но если никто не может создать конкуренцию человеку, которому 42 года…
Хотя, конечно, уникальность Лопеса еще и в том, что он сохранил физические кондиции в таком возрасте.
Михаин Лопес
— Кого из них ставишь выше?
— Карелина. Он интеллектуал в борьбе.
— Александр любил говорить, что боролся с помощью лишь двух приемов, которыми владел виртуозно.
— У Лопеса и вовсе один — накат. Но ему того хватало. Физически он очень сильный и всех этим подавлял. И еще Лопес не делал ошибок.
Перед такими людьми я всегда буду преклоняться. Бороться на высоком уровне на протяжении более чем двадцати лет — это какая-то фантастика. Тем более почти без поражений.
Я же, по сути, боролся три года. В 1990-м выиграл чемпионат мира, а в 1993-м уже закончил.
— На своем первом чемпионате мира в 1989 году ты стал пятым. Для сборной СССР это скромный результат, даже для новичка.
— Тогда я был третьим номером. Первые двое получили травмы, и я поехал только потому, что больше некому. И для меня это стало сюрпризом. Я оказался не готов не столько физически, сколько психологически.
Было реально страшно, поэтому все пошло наперекосяк. Победил олимпийского чемпиона, но проиграл абсолютно неизвестному борцу, просто его недооценив. Ну что такое ФРГ в борьбе?..
Главный тренер сборной Союза Геннадий Андреевич Сапунов в те времена был какой-то космической величиной. Тем более в понимании молодого борца, впервые выехавшего на такой ответственный старт. И я ожидал любой реакции на мое выступление — признаюсь, с изрядной долей опасения.
А он только посмеялся: «Серега, ну вот что ты за борец? Сильных побеждаешь, а слабых за соперников не считаешь, да?» Но я видел, что он поверил в меня.
— Через два года на Олимпиаде в Барселоне ты стал бронзовым призером.
— В первом же поединке проиграл кубинцу Эктору Милиану — такому же физически мощному, как и Лопес. Один стиль. Причем до этого мы встречались четыре раза, и счет был 2-2.
— Сапунов потом написал в своей книге, что Демяшкевич уступил из-за того, что перед этим у него умер отец.
— Нет. Папа ушел из жизни в 1991-м. Там была другая ситуация: я готовился к чемпионату Европы, когда из Минска пришло печальное известие. Успел слетать домой на похороны и вернуться на сбор. Сейчас понимаю, что на тот чемпионат Европы не надо было ехать.
Но тогда главным был Миша Мамиашвили, и он хотел повести лучших спортсменов, чтобы хорошо начать в своей должности. Тот турнир я выиграл довольно легко, а на «мир» меня уже не хватило. Там я кубинцу и проиграл, он уже шел по восходящей.
На тренировке сборной, Сергей Демяшкевич — крайний справа
— Сейчас ты с ним по-другому боролся бы?
— По-другому готовился бы. Может, не так интенсивно, больше накопил бы сил и энергии. Часто вспоминаю ту схватку, она ведь тоже могла повернуться по-разному. Но справедливости ради надо сказать, что тогда Милиан объективно оказался сильнее.
Я потом уже не хотел ехать на чемпионат мира-1993. Но все-таки пришлось. Получил травму прямо на ковре, причем довольно нелепую — подвернул ногу при отходе. И понял: или пашешь, как раньше, или не надо создавать видимость, что ты по-прежнему спортсмен.
— 90-е годы — это миллион возможностей.
— Это иллюзия. То время вообще не хочется вспоминать. Самый непонятный период в моей жизни.
— Многие борцы уходили в рэкет.
— Бог миловал. Было что-то похожее, но, скорее, в обратную сторону. Наше общество имени Олега Караваева было задумано как поддержка спорта и бизнеса. Какие-то бизнесмены — не особо, впрочем, большого пошиба — крутились вокруг и чем-то помогали.
— А вы им?
— Тогда бандитами называли себя и жук, и жаба. Были, наверное, какие-то встречи, но яркие истории почему-то не вспоминаются. Как после сна: сюжет помнишь, но точное содержание — нет.
У меня в интервью любят спрашивать, как часто борцы нарушали режим и как успешно дрались в ресторанах. Но, на мой взгляд, это не самая большая доблесть — навалять человеку или целой компании, пусть даже и хулиганов, которые изначально заметно слабее тебя.
Это сейчас рестораны на каждом углу. А раньше туда еще попробуй попади, и каждый поход в такое заведение был событием. А когда люди повышают градус, столкновения неизбежны.
Я, например, к спиртному всегда относился равнодушно, но тоже дрался. Однако сейчас, хоть убей, уже и не вспомню, из-за чего.
— Стер из памяти.
— Без малейшего сожаления. А после ухода из спорта четыре года потратил впустую. Только два светлых пятна — женился и закончил университет. Но с точки зрения саморазвития все было поставлено на паузу.
Хотел заняться бизнесом, но никакого понимания и опыта не имел. Все попытки были примитивными, как и у большинства людей.
Бизнес строится так же, как любой спорт, как любая часть жизнедеятельности человека. Это долгий эволюционный путь с открытиями, разочарованиями и познаниями.
Мне, будем считать, повезло. Я попал в компанию Валерия Железовского. И, по сути, остался там до сих пор. Мы с Игорем, старшим братом Валерия, попали в этот бизнес и прошли с ним одну школу.
Игорь, конечно, был уникальным. Звезда, душа компании. Очень интересный и остроумный человек. У него всегда имелось собственное мнение, которое, впрочем, никому не навязывал, но умел отстаивать. Качество, которым обладают немногие.
— Тебе везло на ярких людей. Кто первым приходит в голову?
— Сапунов. Тоже целая планета. Чаще всего бывает так: либо место делает человека великим, либо он его. Но в случае Геннадия Андреевича это был симбиоз.
Геннадий Сапунов
Тогда функционировала уникальная селекционная база, которой надо было правильно пользоваться. Можно было даже совершать ошибки, но за счет потенциала все равно выезжать.
Сапунов обладал даром сразу определить потенциал спортсмена — именно на международной арене. И поэтому, наверное, совершал ошибок меньше, чем любой другой его коллега на этом посту.
Сапунов был очень властным и жестким. И бескомпромиссным. Хотя это главное качество лучших тренеров советской эпохи. Но вместе с этим он отличался от многих своих коллег еще и тем, что умел учиться и впитывать новое. Так часто, как он, никто не менял тренировочный процесс.
— В Беларусь тренер-легенда приехал уже другим?
— В нашу сборную он пришел с огромным опытом, но уже без высокого потенциала атлетов. Это все равно как командующего армией поставить руководить даже не корпусом, а дивизией.
— Тогда же Сапунов назвал Беларусь неборцовской страной.
— И правильно сделал. Ну какая из нас борцовская страна? Мы не Дагестан, где борьба основа всего. У нас что, все дети мечтают стать борцами?:)
Есть масса других, куда более популярных видов спорта, о которых каждый день рассказывают в интернете, в том числе на вашем сайте. Вы, журналисты, лучше других знаете, что кликается читателями лучше всего. Об этом и пишете, верно?
— Да, но за борьбу обидно — мало поводов о ней вспомнить. А ведь когда-то ты был генсеком федерации борьбы. Следишь за тем, что в ней происходит?
— Больше по соцсетям, где она, кстати, довольно активно рекламируется. А перед турниром «Лига храбрых» я вообще снимаю шляпу. Ребята просто молодцы, классно реализовали проект и активно его продвигают.
— Новые Караваевы там есть?
— Наверняка. В «Очарованном страннике» Николая Лескова есть главный герой по фамилии Флягин. Он всю жизнь занимался лошадьми и с первого взгляда, по только ему известным признакам, мог определить здоровье и способности животного.
Так вот, я таким искусством не обладаю, несмотря на весь свой борцовский опыт. Это надо у Маджидова спросить, у него есть тренерское чутье.
— По-другому поставлю вопрос: могут ли белорусы достичь того успеха 1985 года, с которого мы начали интервью?
— Конечно, нет. Такого уже не будет даже у России. Большой стеклянный кубок разбит, и его уже невозможно собрать.
Хотя кто сказал, что это плохо? Это жизнь…
Сборная СССР-92 30 лет спустя: Альфред Тер-Мкртчян, Сергей Мартынов, Александр Карелин, Ислам Догучиев, Сергей Демяшкевич, Мнацакан Искандарян, Гоги Когуашвили
Фото: Getty Images, личный архив Сергея Демяшкевича.
Поделиться:
5
0
0
