Владимир Япринцев является ролевой моделью для многих поколений белорусских спортсменов. Прекрасный самбист (трехкратный чемпион мира и четырехкратный чемпион Европы), он сделал карьеру и как чиновник (руководил национальными федерациями самбо и дзюдо). И до сих пор остается почетным членом исполкома Международной федерации самбо.
А еще Япринцев — бизнесмен. В прошлом и настоящем. Меценат и организатор множества спортивных и благотворительных инициатив, объединяющих ведущих атлетов и тренеров Беларуси.
Мы перечислили эти регалии для юных болельщиков — тех, кто вдруг услышал эту фамилию впервые. Остальным представлять Владимира Геннадиевича не надо, и, кажется, история его жизни ждет своего летописца.
И в этих мемуарах мы определенно узнаем много нового о суверенном белорусском спорте и его героях. Впрочем, сейчас договорились не трогать и некоторые темы, и отдельных персонажей. Но все равно нам есть о чем поговорить…
— Обидно за ваш любимый вид спорта. Хоккейное «Динамо» вновь остановилось вдали от титула в открытом чемпионате России, и об этом все говорят. А вот если бы сборная Беларуси стала чемпионом мира по самбо в командном первенстве, то это вряд ли вызвало бы оживление в медиапространстве. Давайте будем честными…
— Знаете, а мне не обидно. Сегодня в «Динамо» собралась очень творческая команда. Многих ребят знаю не понаслышке. Да, вы скажете, что у них есть поддержка Александра Лукашенко. А что, он не поддерживает футбольное «Динамо»?
Но сравните атмосферу на играх обеих команд. Хоккеистов реально обожают, для этого надо прийти хотя бы на один из их матчей. Иногда это тоже сложная задача, потому что билеты разлетаются моментально.
Многие зарабатывают себе на жизнь за счет видов спорта, а динамовские руководители, наоборот, все свои деньги отдают на хоккей. Они им живут — поверьте, я знаю, о чем говорю.
— Спартак Миронович в недавнем интервью Bet News говорил, что ощущать победу гораздо приятнее, когда она добывается исключительно силами своих воспитанников. Имелся в виду минский СКА 1980-х. Хоккейное «Динамо» 2020-х проповедует диаметрально противоположную модель построения команды — главную роль играют легионеры из дальнего зарубежья.
«Дожить бы до времен, когда все вспомнят о силе белорусского гандбола…»
— С Мироновичем спорить не буду, я сам жил в те времена и хорошо знал многих ребят из его суперклуба, гремевшего по всей Европе. Но есть такой термин — франшиза. Одни и те же правила сегодня существуют для топ-клубов практически во всех видах спорта. И «Динамо» — лишь один из них.
Да, у нас больше североамериканцев, чем у российских клубов. Но если регламент турнира дает тебе преимущество, почему бы его не использовать? Конечно, куда приятнее, когда играют свои, но на дворе другое время. И если нам под него не подстроиться, то тебя просто смоет с поверхности земли.
— Вы теперь тоже подстраиваетесь под новое время?
— Скажу так: если вижу, что попадаю в плохую компанию, то стараюсь оттуда уйти.
— Плохую — это какую?
— Где всегда и на все жалуются. Все не так, должно быть по-другому, я проиграл не из-за себя, а потому что тот виноват…
Надо уходить, когда люди неконструктивны. Когда теряют мотивацию и интерес к жизни. В таком окружении ты и сам становишься пессимистом и деградируешь незаметно для себя.
С недавних пор перестал ходить на некоторые тренировки. Просто нет времени и энергии на это. У меня остались только тренировки по вторникам и четвергам на улице Карбышева — с детишками, с ребятами постарше и ветеранами. Иногда по три за день. Ради этого могу даже убежать с работы. Потому что самбо для меня — больше чем жизнь.
Но я честен перед любимым видом спорта, потому что до сих пор передаю свой опыт, философию и отношение к жизни — тем, кому это действительно нужно. И мне в этой карбышевской команде очень хорошо и уютно, там я на своем месте.
А вот к национальной сборной сегодня никакого отношения не имею. Да, это странно, где-то парадоксально, но факт. Я не жалуюсь, просто так складывается жизнь.
— Япринцев уже давно бренд. И пример для подражания, который стал трехкратным чемпионом мира, родившись в столице Туркмении — прямо скажем, не самой ведущей советской республики.
— Поверьте, сцена из кинофильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» имела место в любом городе СССР. Все микрорайоны были похожи друг на друга как две капли — такие же, как у нас, я видел и в Киргизии, и в Узбекистане. И всегда, когда там бывал, испытывал ностальгию — не только по Ашхабаду, но и по всему Советскому Союзу.
На соревнованиях Ашхабаде: Владимир Япринцев — справа
Наш район имел номер 30. В каждом доме был свой двор, и жизнь крутилась главным образом в нем. Но о настоящем дворовом патриотизме я узнал лишь по приезде в Минск.
Ребята из Орши, которые учились в столичном институте физкультуры, ездили домой, чтобы участвовать в драках района на район. У нас был такой Витя Сазонов — очень добрый и комфортный в общении человек. Спортсмен с необычайной силой воли: в финале чемпионата Союза его держали на болевом 25 секунд, но за 5 секунд до конца схватки он освободился, провел прием и выиграл.
Очень спокойный и не агрессивный парень в жизни, но в Оршу ездил как по расписанию. Я спрашивал: ну зачем тебе это? Ты же классный спортсмен, тебе нужен режим. А он: «Нет, мальцам без меня будет тяжело».
— В Минск вы приехали перспективным атлетом.
— Чемпионом профсоюзного юношеского первенства Союза по самбо и по дзюдо и призером юношеского первенства СССР по дзюдо. Но во мне было еще много шелухи, от которой, правда, пришлось мигом избавиться. Я почувствовал ответственность за свою будущую спортивную карьеру, и мне не хотелось вернуться домой ни с чем.
Мой тренер Николай Павлович Макаров был этническим белорусом, родившимся в Минске. После армии он поехал поднимать борьбу в Ашхабад, причем сразу все ее виды. И получалось у него это очень хорошо. Особенно в самбо: у нас было много международников — для Туркмении это настоящий прорыв.
И когда он возил нас на всесоюзные соревнования, понятно, его тянуло к своим. Макаров дружил с Эрнестом Антоновичем Мацкевичем — нашим легендарным тренером. И тот предложил: давай уже возвращайся домой. И в 1975 году, после Спартакиады народов СССР, Николай Павлович переехал в Минск.
Николай Макаров
Но не один — захватив с собой несколько учеников, самым ярким из которых был Магомед Рамазанов. Я приехал уже потом — и понял, что Минск совсем не похож на Ашхабад. Холодно и почти нет солнца. Снег впервые увидел тоже только здесь — и не в виде одиноких несчастных снежинок, а в образе конкретного снегопада, который мог зарыть город на целый метр.
Лыжи впервые надел также здесь. Я не понимал, что с ними делать и как на них ходить — не то что бегать. Но через две недели бегал не хуже местных — потому что хотел делать все лучше других.
Даже в автобусе ехал, не держась за поручни. Своеобразная тренировка после тренировки. Да и сейчас, когда на мастер-классах делаю тест на равновесие против ребят, которые моложе меня в три раза, то падаю далеко не всегда.
Еще одно наблюдение о белорусах. У меня дома были открытые люди: идешь — все с тобой здороваются. В Минске по-другому — смотрят на тебя не то чтобы хмуро, но без улыбки.
Все-таки расслабленность — свойство южных людей. Там всегда тепло, всегда солнце. Ты не боишься, что сейчас рванет ветер, пойдет дождь, а потом тебя еще и засыплет снегом в двадцатиградусный мороз.
Сейчас провожу мастер-классы и говорю: опустите подбородок вниз и скажите «Я самый счастливый человек на свете!» Получается не очень. Выходит значительно лучше, когда расправляешь плечи, наплавляешь взгляд к солнцу и вытягиваешь руки в его направлении.
Поэтому голову надо всегда держать высоко. И твое мироощущение будет неизмеримо выше, чем тогда, когда ходишь, уткнувшись головой в пол.
— Красиво излагаете. Я в курсе, что вы доктор философии.
— Этой философии меня учили с детства. Для меня тренер Макаров был всем. Если он что-то говорил, это не обсуждалось, потому что Бога обсуждать нельзя.
«Побеждает тот, кто умеет больше всех работать и терпеть», — сказал он мне как-то. И я запомнил на всю жизнь. Пользуюсь этим девизом до сегодняшнего дня.
А еще мы впитывали не только спортивную, но и житейскую мудрость. Пока не поступил в институт, целый месяц жил у Шефа. Он меня кормил и поил, я делал то же самое. Когда сам встал на ноги, и ко мне точно так же приезжали ребята.
Почему-то борцовское братство считается самым закаленным. Но, возможно, таким образом оно и закаляется, когда ты отдаешь другому человеку все, что у тебя есть. И не просишь благодарности. Нас так учили с детства.
— В Союзе на стыке 70-80-х вышло два суперпопулярных фильма, на которые ходили все подростки. В «Пиратах XX века» Талгат Нигматуллин показывал приемы карате на моряках советского лайнера. В «Непобедимом» бесстрашно расшвыривал басмачей и всякого рода былинных богатырей герой Андрея Ростоцкого — родоначальник самбо.
— Нашей молодежи, считаю, таких фильмов сегодня как раз и не хватает. Мы снимаем про что угодно, но я не вижу на «Беларусьфильме» кино о большом спорте, хотя потенциальных героев для него точно набралось бы не один десяток.
Был такой фильм «Акваланги на дне», вышедший на экраны в 1960-х. Там пацаненок занимался самбо, и это здорово пригодилось ему в схватке с иностранным шпионом. Тот, понятно, о нашей борьбе не имел никакого представления и уповал на какую-то свою. Но, само собой, куда там…
Самбо вообще окружал ореол таинственности, и мальчишек точно не надо было уговаривать записаться в секцию. Они сами эти секции искали, потому что всем хотелось быть сильными и храбрыми. Правда, когда начинаешь заниматься профессионально, то смотришь на того же «Непобедимого» уже под другим ракурсом и замечаешь много фантастического.
Но мы прощали это создателям фильма. Потому что они поддерживали нашу детскую легенду о том, что против советского самбиста не может устоять никто.
— Чемпион мира и призер Олимпиды-1992 по греко-римской борьбе Сергей Демяшкевич рассказывал нам, что изначально он шел записываться именно на самбо.
«Беларусь — страна не борцовская, 1985 год уже не повторить»
— И не он один. Я знаю многих борцов-классиков и вольников, в детском сознании которых первое место отводилось самбо. Пиар у него был на высоте.
И тренеры из других видов этим пользовались. «Ты давай, борись — пока в трико, а потом, когда научишься приемам, мы тебе и настоящую самбистскую куртку выдадим. Ее сначала надо заслужить».
— Еще более загадочным видом считалось карате.
— Я уже был чемпионом молодежного первенства Союза, а мой друг активно занимался карате. Я походил к нему на тренировки, учил все эти движения, удары — и понял, что карате с самбо не сравнить.
Это в кино каратисты ломали стены головами своих противников. В спортивном карате все не так — значительно скучнее. Главное — в нем не было того напряжения, которое ты испытывал в самбо.
Тогда бились с первой до последней секунды. Александр Михайлович Пушница, земля ему пухом, говорил, что расцвет самбо пришелся на 80-90-е годы, его уровень был запредельным. А самый выдающийся советский самбист знал, о чем говорил.
— Всегда было интересно, почему Пушницу считают лучшим из лучших, ведь чемпионат мира он выигрывал лишь три раза, и многие этот результат превзошли. Правда, читал в его интервью, что в 1975 году перед чемпионатом мира в Минске его решили заменить на белоруса — мол, надо, чтобы в сборной был хоть один представитель коренной национальности. Тот, правда, в финале проиграл.
— Легко понимаю логику руководителей команды и уверен, что именно так все и произошло.
Пушница был феноменальным атлетом. 9 раз побеждал на чемпионате СССР, а в то время это было то же самое, что победить на «мире». Даже круче — выиграть «мир» было проще, чем Союз.
Пушница был старше меня на 13 лет, а я общался с ним наравне. Даже звал по-панибратски — Пушок. Но не потому, что он был весь такой пушистый. На ковре ни один человек не сказал бы так о нем — там бы ноги унести и целым остаться.
Он боролся в весе до 90 килограммов. Всех рвал. Потом перешел в категорию 100 кг и снова всех уронил, выиграл очередной Союз и там. Ребята ругались: «Иди отсюда обратно в свои 90, только тебя нам тут и не хватало!»
Михалыч пришел в самбо в 18 лет — в армии заметили его феноменальные борцовские способности. Через два года он стал мастером спорта, а еще через три выиграл Союз и «мир». У него были длинные руки и ноги. Ногами обвивал соперника, руками проходил ему в ноги — прием назывался «пяточка». Все знали о его стиле борьбы — вязком, не агрессивном. Готовили противоядие, но он буквально засасывал соперника.
Абсолютный фанат борьбы. Пушница умудрялся тренироваться даже во время перелетов — прямо в аэропорту. Уговорит партнера — и начинают прямо в зале ожидания. Через какое-то время люди вызывают милиционера. Тот подходит: «Вы что это тут делаете?» — «Да мы спортсмены, тренируемся» — «А-а, ну ладно, дело хорошее, занимайтесь дальше…»
Отношение к спортсменам в СССР надо признать, было положительным — практически среди всех групп населения. И милиционеры не являлись исключением:)
Ну и еще Пушница был настоящим. Потому что спортсмена уважают не только за титулы, но и за личностные качества. Михалыч уже был тренером сборной, когда пошел против системы.
На чемпионат мира-1989 в США руководство решило не брать спортсмена, который не хотел писать своим тренером другого человека — обычная, в общем-то, ситуация. Причину, понятно, придумали другую: мол, этот парень ненадежен, может остаться в Америке. Мы считали это решение несправедливым. Пушница встал на сторону команды, и во многом благодаря ему парень поехал и стал чемпионом.
У нас хватало выдающихся мастеров. Виталий Яковлевич Кузнецов был серебряным призером Олимпиады в Мюнхене в 1972 году по дзюдо — в тяжелом весе. Хотя начал с классической борьбы — кстати, тоже только в армии. Обладал феноменальной физической силой — пальцами гнул медные пятаки! Если человек попадался на прием — все, пиши пропало! Вдобавок у Кузнецова была нереальная выносливость для борца его веса, и я мог лишь представить, как мучились тяжеловесы, выходившие с ним на схватку. Некуда бежать!:)
Кузнецов выиграл Союз и «мир» по самбо в возрасте 41 года. И я не знаю, кто еще сможет повторить такое достижение.
Виталий Кузнецов — второй слева в верхнем ряду, Владимир Япринцев — по центру снизу
В моей категории боролся ленинградец Володя Паньшин — двукратный чемпион мира. Я четырежды выиграл Союз и 5 раз был третьим. Так вот, Вова, дай бог ему здоровья, давал мне жару по полной программе. Когда я смог его победить, это был самый счастливый день в карьере. Тогда поверил в себя окончательно и бесповоротно — ребята, я обыграл самого Паньшина!
Он сейчас немного бизнесом занимается и до сих пор тренирует. Человек немногословный.
Чемпионат СССР-1985: Владимир Паньшин — первое место, Владимир Япринцев — третье
Когда мы создали ассоциацию «Мы родом из самбо», то начали помогать ребятам. Это вообще отдельная история: старались помогать тем, кто нуждается. Некоторые просили, а потом пропадали, но им, значит, и цена такая.
Серега Аракелян, царство ему небесное, сильно приболел, и мы с ребятами подтянулись. Оплатили операцию. Он потом вышел к нам и плакал, говорил, что у него нет таких родственников, как наша самбистская семья. И поведал историю, как ему раньше помог Володя Паньшин. Дал очень приличную сумму и взял с Аракеляна слово, что тот никому не расскажет. Но Серега счел необходимым рассказать это нам, и у меня тогда, признаюсь, встал комок в горле.
Я преклоняюсь перед таким людьми. Многие делают поступки, в том числе и на публику, но так, чтобы никто не знал…
Давай и про белорусов вспомним. Эдик Грамс — чемпион мира и Европы. Потом уехал жить в Германию, довольно успешно выступал в дзюдо и даже выиграл чемпионат Европы по сумо. Человек с нереальным чувством справедливости, даже где-то гипертрофированным.
С Эдуардом Грамсом
Ему было плевать, кто перед ним стоит, всегда говорил правду в глаза. Почему-то у меня всегда была ассоциация с Владимиром Высоцким. Тот был как обнаженный нерв, и наш Эдик — такой же. Плюс еще был парень не из робкого десятка, выступал в весе 100 кг. Стиль был такой же, как и характер, — все или ничего. Боролся с первой до последней минуты, как последний раз в жизни, беспрерывно атакуя.
У меня, как у капитана сборной СССР, всегда были с ним проблемы. Кто-то себя неправильно повел на ковре, он тут же тащит его за угол — поговорить один на один.
Меня можно обвинить в предвзятости, но я так скажу: в мое время самбисты были спортсменами с великолепными человеческими данными. Никто не утащит у молодого его второе на обеде. Наоборот, ему помогут — в любой ситуации.
Я одно время возглавлял две федерации — самбо и дзюдо. В дзюдо ребята были хорошими, но я не понимал, почему в разных видах две разные философии. Хотя понимал, конечно…
Анекдот. 1972 год, футбол. Немцы наших возят, как хотят, — 3:0, вообще без шансов. Двое старых болельщиков возмущаются: «Ну как же так, мы в войну их били и в хвост, и в гриву, а тут прямо позор какой-то…» С заднего ряда голос их ровесника: «Э, ребята, тогда у нас был другой тренер…»
— Критическим для самбо стал 1980 год, когда перед представителями МОК демонстрировали два «советских» вида спорта, претендовавших на включение в программу следующих Игр. И самбо проиграл художественной гимнастике.
— Я этих представителей очень хорошо понимаю — и сам наверняка выбрал бы грациозных и красивых девушек, чем таких же приятных и отменно сложенных ребят, которые эффектно бросали друг друга на ковре. В программе Олимпиад уже имелось три вида борьбы — классическая, вольная и дзюдо. И нужна ли ей была четвертая — большой вопрос.
А художественная гимнастика, если и похожа на спортивную, то весьма отдаленно. Правила немного запутанные. Ну и ладно, как-нибудь разберутся. Хотя, надо признать, до сих пор разбираются. Скажу это как человек, немного знакомый с изнанкой этого прекрасного вида спорта:)
Очевидно, что каждый вид должен бороться за свое существование. Как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мы не смогли пробить самбо в олимпийскую программу.
— Хотя вы много лет находились в исполкоме Международной федерации.
— Стратегия была, и мы шли по нарастающей. Стали членами МОК, участвовали во множестве различных мероприятий, которые подтверждали наше международное признание. Всемирные студенческие соревнования, фестивали боевых искусств, военные Игры…
По моему ощущению, оставался буквально последний шаг, но случилось то, что случилось. Мы прекрасно понимаем, почему процесс остановился.
Надо признать, что самое слабое место нашего вида — это все же ограниченная география. Хотя мы прикладывали массу усилий, чтобы увеличить количество стран-участниц чемпионата мира и повысить уровень мастерства спортсменов из молодых федераций. Но практически все призовые места на главных турнирах достаются представителям или бывших советских республик, или стран Восточного блока.
Да, тащим за собой англичан, французов, других западников, но самбистское лобби в эти странах слишком слабое, чтобы иметь вес даже в собственной стране, не говоря уже о международной арене.
— Однако японцы пробили дзюдо на Олимпиаде-1964 в Токио, и его популярность с каждым годом только растет.
— Это произошло давно, когда олимпийская программа не была такой насыщенной, как сейчас. Кроме того, дзюдо и сумо — абсолютно самодостаточные виды спорта.
Сумоисты тоже не прочь соревноваться на Олимпиаде, но и у них есть трудности, схожие с нашими. Но, сдается, японцы на этот счет не переживают. Профессиональное сумо считается в их стране национальным видом спорта. Все, от мала до велика, знают имена самых знаменитых чемпионов, которых просто боготворят на родине.
Нам также можно пойти по этому пути и делать героев дома. Но для этого должно быть очень сильное лобби, которого сегодня нет ни у россиян, ни у белорусов.
— Самым активным популяризатором самбо в Беларуси были именно вы. Но когда у вас случились известные неприятности, федерация тут же провела перевыборы. Друзей вы тогда много потеряли?
— Не скажу, что много. Но серьезно пересмотрел отношение к окружавшим меня людям. Многие были завязаны на мне определенным образом, и их материальное благополучие зависело от состояния моих дел. И они даже обиделись, мол, ну как же так, ты нас подвел.
А те, кто не был завязан, которым от Япринцева ничего не было нужно, наоборот, приблизились. Давление и сейчас есть, но тогда было очень сильное — причем даже из тех мест, откуда я никак не ожидал.
С философской точки зрения смотреть на все происходящее было очень интересно. Многие люди были должны мне денег. И когда я на некоторое время «переселился» в центр города без права на увольнительные хотя бы по воскресным дням, они вздохнули с облегчением: ну все, отдавать уже не надо.
Но когда я вышел, началась вторая часть марлезонского балета. На самом деле это забавно — понимать то, что чувствует другой, что он думает, как переживает эту ситуацию.
И есть вещи главнее денег. Я звоню одному такому должнику — человеку, которого знаю с детства. Звоню с другого номера, потому что с моего он уже не снимает. И я понимаю, что он испытывает, когда слышит мой голос. Сразу его успокаиваю: слушай, забудь про деньги, мы столько вместе прошли по жизни, что просто хочется увидеть тебя и пообщаться. Я скучаю по тебе.
— Увиделись?
— Да.
— Деньги отдал?
— Нет. Но это не важно. У него не было, я понимаю. Тем более я сразу сказал, что долги забыты. Долги не стоят дружбы.
Хотя это касается не всех. Есть некоторые, которые должны и которым я не устаю об этом напоминать. Они мне могут сказать: «Володя, ну мы же друзья…» Но нет, мы не друзья. Мы неудавшиеся партнеры.
— Однако же спорт дал вам возможность познакомиться с большим количеством культовых фигур, которые уже заняли свое место в истории нашей страны.
— За это хочу сказать спорту большое спасибо. Список действительно велик, и назвать всех просто нереально.
Первым в голову приходит Магомед Курбанович Рамазанов, с которым я знаком с 12 лет. Он перфекционист, всегда чем-то недоволен. Когда был моим тренером, не помню, чтобы даже после победы он мне сказал что-нибудь типа «Ты молодец, классно боролся». Наоборот, всегда находились вещи, которые ты делал плохо или очень плохо. Ему было нужно, чтобы спортсмен постоянно рос. Очень хорошее тренерское качество.
Правда, есть нюанс: хватает тренеров, которые тоже максималисты и многого требуют от учеников, но на себя эти требования почему-то не распространяют.
Ребята-дзюдоисты помнят то время, когда главным тренером сборной был Магомед Курбанович. Мало тогда никому не казалось, все работали на износ, причем главный тренер «умирал» и на татами, и в зале больше всех.
Маге было лет двадцать, когда в одной из схваток противник поймал его на болевой прием. Как правило, в такой ситуации спортсмен — даже самый классный — сдается. Магомед не сдался. И в итоге ему сломали руку. И с ней он потом мучился всю свою карьеру. Это все, что надо знать о характере Рамазанова.
С Магомедом Рамазановым и учениками
— Макаровская школа.
— Да, я тоже не сдавался, когда меня брали на удушающий. Душили до тех пор, пока не отключался — «засыпал».
— Никогда не сдавайся, да?
— Вот как раз в таких случаях и следует сдаваться! Это всего лишь спорт, и надо понимать, что невозможно выиграть все поединки и в следующем можно взять реванш. А можно получить травму и промучиться с ней потом не один год. В борьбе голова нужна ничуть не меньше, чем в шахматах. Это еще одна истина, которую я потом усвоил.
Перед Олимпиадой в Афинах министр спорта Сиваков вызвал меня и предложил возглавить дзюдоистскую делегацию — в качестве главного тренера. Причем я не имел права отказаться, потому что Магомед приболел и не мог поехать. Но мне было легче, потому что рядом был Натик Багиров.
С Натиком Багировым, Эдуардом Грамсом и Михаилом Барановым
Он, кстати, и сейчас доказывает всем, что очень хороший специалист — на Играх в Париже у сборной Азербайджана две золотые медали и третье место в общекомандном зачете. Но нам такой специалист почему-то не нужен.
Магомед закручивал гайки, а мы с Натиком их малость откручивали обратно, были своеобразными нейтрализаторами. Система получилась, считаю, идеальной — на ту Олимпиаду поехала сильнейшая сборная в истории белорусского дзюдо.
Многие ребята могли взять медали, им не хватило буквально чуть-чуть. Каждый вечер я разговаривал с Сиваковым. «Володя, ты же обещал мне медаль». И я говорил: Юрий Леонидович, будет! Никто не пахал больше наших, и мы ее добудем, иначе нет на свете справедливости.
И Игорь Макаров выиграл золото!
Игорь Макаров с золотом Олимпиады-2004
Не знаю, были бы у нас еще медали, если бы поехал Магомед, но его заслуга в золоте Макарова неоспорима. Он тащил за собой ту команду. «Делай, как я» — и когда сборники видели, что его буквально выворачивает от тех эмоциональных и физических нагрузок, которые он сам себе задавал, то они тоже переступали через не могу.
Ту белорусскую команду уже все начинали бояться. И мне очень жаль, что в Афинах еще не было командного турнира. Уверен, именно в нем наша сборная тогда себя и проявила бы. Потому что климат в ней был настоящим — когда один за все и все за одного.
— Анатолий Капский не мог заводить своим личным примером футболистов БАТЭ, но они тоже достигли невозможного.
— Толя был уникальным человеком. Он никогда не играл в футбол, но, как и Магомед, признавал только первое место. Помню, как БАТЭ только вышел в высшую лигу и отмечал это событие в «Раковском броваре». Все только начиналось, но было видно невооруженным взглядом, что этот президент клуба и его ребята — одно целое. Они всегда смотрели в одну сторону — во все времена, когда Толя руководил этим клубом. Такой общности интересов я не видел ни в одной команде, И я думаю, что истоки феномена БАТЭ надо искать именно там.
Капский не был белым и пушистым. Все знали, что его жесткие правила с него же и начинались — он уделял клубу невероятное количество времени. Он знал все, что происходит в жизни каждого футболиста. И не потому, что так нужно для работы, а потому, что любил каждого из них. У него даже хватало времени на то, чтобы звонить журналистам, писавшим про БАТЭ не так, как ему хотелось бы. Вы знаете еще одного такого же руководителя клуба?
— Нет, конечно. А Анатолий Анатольевич легко мог набрать в любое время дня и ночи и высказать все, что думает и о тебе, и о твоем издании.
— Это правило распространялось не только на прессу. Сам неоднократно был свидетелем, как Толя заводился с полуоборота и вступал в спор с людьми, с которыми можно было этого не делать. Но такой характер!
И еще он толково подбирал команду, потому что тренера он тоже приглашал под себя — с такими же взглядами на футбол, на процессы управления команды и выстраивания коллектива.
По таким же принципам всегда работала Ирина Лепарская — главный тренер национальной сборной по художественной гимнастике и мой хороший друг. Таких, как Ира, мало — даже среди мужчин. Очень верный и надежный человек. И профессионал самой высокой пробы. Умеет терпеть, умеет ждать. Идеально подбирает команду помощников.
Практически 30 лет школа белорусской художественной гимнастики держится на ней — и сколько за это время было выиграно наград на Олимпиадах, чемпионатах мира и Европы! Она уже приучила нас к тому, что практически с каждого крупного белоруски привозят медали. Много ли у нас таких видов спорта? Думаю, что их можно пересчитать по пальцам одной руки.
С Ириной Лепарской
Даже я со всем своим колоссальным спортивным опытом не знаю, как можно не устать от этого напряжения, от вида спорта, рецепт успеха в котором — бесконечные повторения в течение практически всего тренировочного дня. Здоровые мужики ломаются и при меньших нагрузках, а наша прекрасная женщина это терпит. Да, она тоже плачет, но ее слез никто не видит.
Вот такими людьми я горжусь и рад, что судьба меня с ними свела. Они делали меня сильнее. Ну и я, надеюсь, тоже чем-то был им полезен.
— Слухи постоянно связывают вас с разными белорусскими футбольными клубами — «Динамо», БАТЭ, «Торпедо»-БЕЛАЗом... Вам реально интересен вид спорта номер один?
— Мне интересны яркие личности в футболе. Не скрою, некоторым образом я причастен к становлению Абдукадыра Хусанова, который дорос до уровня «Манчестер Сити».
Этот парень впечатлил меня чрезвычайно, когда во время священного месяца Ураза держал пост и тренировался с такой же самоотверженностью, как и в любой другой месяц. При том, что мусульмане в это время воздерживаются от питья и еды от рассвета до заката.
Я смотрел на него и вспоминал себя — мальчишку, приехавшего в большой город, который ему надо было покорить и пойти дальше, чтобы добраться до своей мечты.
Знаете, за это я и люблю спорт — за то, что может вернуть тебя в собственное детство…
Фото: Getty Images, «Прессбол», НОК Беларуси, ХК «Динамо-Минск», ФК «Манчестер Сити», личный архив Владимира Япринцева.
Поделиться:
0
0
0
